В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Давайте же поднимает бокалы за Алену и ее замечательную идею.
Да, прекрасная идея, за которую Никита готов меня убить. И смотря, как он залпом осушает стопку водки, в голову приходит только одно русское матерное слово. Пиздец.
«Стоп игра! И будь, что будет. Победителей не судят», — приходят мне на ум слова известной песни.
Вот только Никита не знает ее, ибо уже осудил и вынес приговор. И все видно это глазами, которыми он безмолвно меня сжигает на костре собственного суда, пока остальные за столом создают белый шум.
Их как будто нет. Только мы двое и наше противостояние. Лишь в постели оно всегда сходит на нет под взаимным, всепоглощающем наслаждением.
Как по заказу звонит его телефон. Никита тут же подрывается, встает из-за стола, безмолвно обещая мне все кары небесные. В «лице» его члена. Затем, попрощавшись, удаляется, оставляя меня с мыслью, что я буду только умирать от счастья каждой проклятой минутой сексуального наказания. Наслаждаться каждым подаренным судьбой днем в его грубых объятиях.
О том, что он будет теперь проявлять нежность, я очень сомневаюсь. Думаю, подкараулит в спальне и заставит долго сосать, приговаривая, какая я сука. Потому что выставила его дураком и сократила время фривольной жизни с комнатной собачонкой.
Через пол часа обсуждений свадьбы, от которых начинает кружиться голова, мы наконец заказываем счет. Я, блуждая в мыслях о свободе, и о том, что потом буду ее ненавидеть, отпрашиваюсь в туалет.
Ехать до дома Самсоновых далеко, а просить водителя останавливаться в кустах как-то неприятно.
В этом пафосном ресторане, судя по всему, даже туалеты золоченные. Именно такое впечатление создается, когда я захожу в одну из небольших, мягко освещенных комнат и закрываю за собой дверь.
Хочется прыснуть от смеха, и так каждый раз, когда я вижу туалеты, забитые зеркалами.
Вот уж какая радость смотреть, как сидишь на унитазе.
Смываю и иду к раковине, только сейчас замечаю свои пылающие щеки. То ли от жары, то ли от фантазии, что разыгралась.
"Умываю лицо, поправляю упавшую бретельку, прическу и уже касаюсь двери, как внутренний трепет заполняет все существо.
Это не к добру.
Это может означать явную опасность. Ведь за столько лет мы с интуицией стали лучшими подругами.
Но здесь ресторан.
