В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Глава 39
— Не смей, не здесь! — ворчит Аленка между рваными, влажными поцелуями. Но я уже отключаюсь. Рядом с ней не могу контролировать себя. — Там твоя невеста, родственники! Нельзя, Никита!
Хлесткое «нельзя» срабатывает, как красная тряпка для быка.
«Нельзя» говорит мне отец. «Нельзя» говорят мне пиарщики, «нельзя» шепчет совесть. Но запретный плод столь сладок, а губы столь мягки и приветливы, что дыхание спирает. Сердце колотится сильнее. Совесть и нормы, привитые с детства, летят в трубу.
Одна рука вплетается в высокую прическу, тянет, чтобы причинить боль.
И я уже не в силах ждать. Собираю ткань в кулак, хочу сорвать к чертовой матери. Дергаю.
— Никита, — рвется в затуманенный похотью мозг голос. Сладостный, мягкий с хриплыми нотками, пока я глотаю кофейное дыхание. — Не рви, только не рви.
Открываю глаза, осознавая, что сопротивления не будет, будет только битва за возможность скорее достигнуть разрядки.
И мой меч давно наточен и готов рваться в бой.
Прижимаюсь теснее, вдавливаю в зеркальную стену, смотрю в пьяные, ставшие почти фиолетовыми глаза и стремительно хватаю в плен губы.
Грубо толкаюсь языком, скольжу по ее, почти падаю в бездну собственного безумия. Прекрасно знаю, что она шагнет за мной. Куда угодно на этой неделе. Куда угодно, если бы я мог…
Она уже шагает, целуя сама, отвечая рвано, быстро, словно спешит.
Только вот не хочу торопиться, с ней хочется смаковать каждую секунду самого процесса, а разрядку оставить на десерт.
Идеальный десерт между ног, где уже так влажно… Сука…
— Никита, я уже достаточно возбуждена, времени нет.
— О, ты это осознаешь? Осознаешь, что там ждут люди, которые могут в любой момент узнать кто ты такая. Осознаешь, как мало у нас времени?
— Тварь! — оттягивает она мои волосы, кусает губу, а меня это только сильнее заводит.
"— Представь, что чувствую я, когда знаю, что у меня остались долбанные семь дней… И поверь мне, я использую каждый. Ты потом секс так возненавидишь, что никогда ни с кем не переспишь, — дергаю трусы и рву их нахер, чтобы скорее пальцы ощутили в полной мере ответное желание. Влагу, что буквально стекает по ним.
