В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Сама будешь звонить…
— У меня плохая память на цифры, — облизывает она губы и поворачивается к раковине. Умывает лицо, поднимает платье, и то, что она не попыталась смыть сперму с груди, только доставляет радость. Словно мое клеймо ей приятно.
— А на оргазмы?…
— Твоих все равно больше, — смотрит она через зеркало, приводя прическу в вид «как было», опьяняет без вина запахом секса, всем своим видом.
— Так, я ухожу, — дергается она к двери, все прекрасно осознавая. Но я цепляю платье, наслаждаясь этой игрой за власть.
— Ален? Тебе плохо? — за дверью Мама. Алена, повернувшись ко мне, корчит рожу с языком, отбирает платье и открывает двери так, чтобы за ней нельзя было рассмотреть меня. Умная девочка…
— Все нормально. Немного переела… — говорит она, и стоит им выйти в зал, как я вылетаю из туалета, плачу охраннику возле черного входа и прыгаю в свою машину.
И пока еду, с каким-то волнением пишу СМС Алене.
«Жди меня в спальне, у нас много дел.
Глава 40
*** Алена ***
Я секс никогда и не любила. Так уж вышло, что он всегда ассоциировался у меня с чем-то грязным. Неправильным. Мерзким. Преступным. Люди жаждут заплатить деньги, чтобы потрахаться. Что может быть ужаснее? Но в отношении Никиты все эти эпитеты словно надевали мантию невидимку. Стоило ему зайти в спальню, подловить меня где-то в доме, прикоснуться, и мысли разлетались подобно фейерверку. Словно его взгляд гипнотизировал, а тело создавало в голове вакуум.
"Даже утром, когда дрема еще ласкает меня, я не могу отказать его рукам, что так нагло раздвигают ноги, и языку, что так стремительно будит меня, приводя к кульминации.
На тумбочке возле кровати дребезжит телефон, и это придает мне сил поднять голову. Надя. Она и вечером звонила и даже ночью.
