В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Много людей и в теории ничего не может случиться. Если только поросенок Мордасов не решит рассказать о моих обязанностях в отделе благотворительности. Или даже продемонстрировать их. Больше некому.
С ним я справлюсь в случае чего.
Да и с другими тоже. Главное быть в себе максимально уверенной. Не испытывать страха перед мужчинами.
Так что спокойно открываю защелку и наживаю на ручку.
И только хочу сделать шаг и распахнуть дверь шире, кто-то появляется из тени и заталкивает меня внутрь.
И этот кто-то удивляет даже больше ангела, который мог бы ко мне явиться и рассказать, как все эти годы оберегал меня от изнасилований.
В такой же невероятной теории, как появления здесь уехавшего из ресторана Никиты.
Он закрывает дверь на защелку. Ерунда. Дать по яйцам, разбить нос и выйти. Ерунда, но я не двигаюсь, просто не могу пошевелиться под его горящим гневом взглядом.
И он все ближе, и мне нужно защититься.
Никита ничего плохого мне не сделает, но нелепый страх глушит разум, как глушат радиосигналы военные. Может хотя бы азбука Морзе? Может голубиная почта? Хоть что-то, только открыть рот и сказать придурку уйти. Закричать: Спасите! Спасите от любви.
Никита подходит вплотную, обдавая меня запахом виски, опаляя ментоловым дыханием, обжигая голое плечо пальцами. Глаза в глаза и воздуха не остается. Только поединок без слов, где победителей не только осудят, но и сожгут.
Никита толкает меня к стене и с воем тремя четкими ударами разбивает кафель над головой.
— Ты хоть представляешь, как мне хочется тебя ударить? Задушить, чтобы твои глаза из орбит вылезали, чтобы кожа посинела, а ты умоляла о пощаде. Стояла на коленях и извинялась! — шипит он и снова бьет кафель. Да еще с таким треском, так что на меня попадает капелька крови. Я скашиваю на нее взгляд и собираю пальчиком, почти бездумно беру в рот, возвращая взгляд своему маньяку.
— Так чего же ты ждешь? Может быть, ты хочешь убить меня? Убей меня, Никита… — еле слышно выдыхаю я, сжимая руки в кулаки в жажде отбить любую атаку. Драться с ним на смерть. И я готова была к любой войне, к любой драке, кроме этой…
— Вые*ать мне тебя хочется больше.
Никита рычит и сминает волосы на затылке, точно так же, как губы в жадной попытке изнасиловать мой рот.
