В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Он решительно (или глупо?) идет к ней и сразу распахивает.
Хочется крикнуть: Стой! Но уже поздно. Часовая бомба замедленного действия моей жизни уже готова взорваться. И я не знаю, к чему это может привести.
В распахнутую дверь влетают два бугая, которые очевидно хотели ее выбить. Они пролетают пару метров и врезаются в стену. Места тут немного. Разогнаться они бы не успели.
Но я уже смотрю на Марсело. Огромного, потного мексиканца.
Я для себя давно решила, в самую нашу первую встречу, когда меня с головой в мешке купили в очередной раз.
Я часто на них нарывалась, только чтобы не «работать». Но потом он просек фишку и меня перестали трогать. И все-таки смогли найти клиента даже для такой норовистой кобылки как я, которых он любит избивать.
— Ты кто такой! Если клиент… — начинает злиться Марсело, от чего его смуглая вечно лоснящаяся кожа покрывается краской.
В него тут же летит жесткое:
— За сколько ты её мне продашь?
Это хороший вариант, но Никита не знает Марсело. Меня давно хотели перекупить, но судя по всему, он считает меня нечто вроде коллекционного приза, который можно показать гостям по особым случаям.
— У тебя денег не хватит. Парни, берите Лину. Её клиент ждет, — громко хохочет Марсело, и бодро стоящие на ногах бугаи идут на меня. Плотоядно улыбаются. Я пинаю ногой одного в живот. Другого бьет Никита. Это кажется слаженной работой.
— Не лезь.
Обидно до слез, тем более что за его самоуверенностью он мог и не заметить еще пары стволов со стороны Марсело. Тот всегда берет с собой не менее четырех парней.
Но и Никиту я недооценила.
— Марсело, или как там тебя, — он достает пистолет. Вместо того, чтобы направить на врагов, хватает меня и прикладывает ствол к виску. Вдавливает до острой боли, так что даже я верю. Может выстрелить. Но я все равно, тесно прижатая к его груди, впервые ничего не боюсь.
— Вариантов два. Я все равно ее заберу. Живой или мертвой. Ты можешь взять деньги, что в той сумке, и свалить, а можешь попытаться отобрать её…
— А еще я могу убить тебя, — усмехается Марсело, переводит водянистый взгляд на меня. — Даже она не стоит твоей жизни. Вместо того, чтобы нормально сосать, она может член и откусить.
Никита не ведется.
— Вместо четырех сот штук, что лежат в сумке, у тебя могут быть два трупа. Решать тебе.
