В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Вскакиваю с кресла, обхожу его и поворачиваюсь обратно. Смотрю в синие глаза, в которых даже не мелькнуло чувство вины. Да и откуда бы. Ему повезло. Мне нет. Расходимся.
— Я бы не вскрылся. А ты пыталась?
— Спрашиваешь меня о том, пыталась ли я покончить с собой? Или тебя интересует, трахали ли меня в жопу? — горько усмехаюсь я. — Ты даже не можешь пожалеть меня?
— А тебе это нужно? Жалость?
— Знаешь! Немного не помешало бы. Хотя бы попытайся! — срываюсь я и лечу. Еще немного и я действительно вцеплюсь в глотку.
— Мне жаль! Мне жаль, Алена, что ты стала проституткой!
— Спасибо!
— Пожалуйста! — отвечает он столько же резко, и я отворачиваюсь, иду в сторону туалета, но натыкаюсь на стюардессу. Веллу, кажется. Она мне улыбается, предлагает воды.
И я пью ее, обхватив стакан дрожащими пальцами."
"Вода сладчайший напиток для того, кто знает ей настоящую цену. Проведя пять дней в пустыне Арабских Эмиратов, я знаю. Я вообще много чего теперь знаю.
— Мне не жаль… — шагаю обратно, пока он пытается успокоиться еще одним стаканом виски.
— Что? О чем ты?
— Мне не жаль, что я проститутка. Мне по крайней мере известна истинная цена человека. И то, кем он является — не важно. Важно, что он из себя представляет. Например, ты — ничего. Мажор, покупающий все и всех. Велика ли цена того, что ты остался на свободе?!
— Ты права. Ты, разумеется, права, и я подонок.
— Верно… — задираю подбородок. Неужели он все осознал.
— А еще я убийца…
— Это было…
— Необходимо, знаю.
Никита неожиданно встает, не сказав ни слова. Оглядывается по сторонам и довольно бодро проходит мимо меня. Потом резко дергает и заталкивает в скрытое на первый взгляд помещение.
Здесь небольшая полутороспальная кровать. Бежевые тона. Кресла. До отвратительного мало места. А воздуха и совсем не остается, стоит стояку коснуться моей задницы.
Разворачиваюсь и почти падаю на кровать.
— Проблема в том, Алена, что я действительно подонок.
— А что, — подкашиваются ноги, и я таю, словно ледники в глобальном потеплении. Не хочу, но его тело излучает аромат похоти, а дыхание виски только усугубляют ситуацию.
Перестань. Ты же все знаешь. Зачем ты так смотришь. Зачем ставишь колено на кровать между моих ног.
— Только то, что я бы трахал тебя в любом случае.
