В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Но он клиент… Так что…
— Прошу, свали отсюда, пока я не закричала.
— Через четыре дня ты сама будешь умолять меня о члене.
— Хочешь снова поспорить? — предлагаю со смешком. — Еще на четыре дня.
— Не надейся. Я сейчас уеду, но вернусь. И твоя задача встретить меня готовой, — голос становится злым, а рука в воде медленно ведет выше, совсем близко с острым соском. — Раком…
Закрываю глаза, потому что еще секунда и я буду готова сделать все, провалившись в два синих омута. И спустя пол минуты слышу, как он уходит.
— Подонок… — шепчу в пустоту ванной, но, вылезая, замечаю мокрую рубашку на полу и подбираю… — Красивый подонок.
Глава 15
— Добавки, Алена? — спрашивает Тамара, а я с довольной лыбой киваю. Никогда ничего вкуснее не ела.
— Так что это? — спрашиваю, пихая в рот очередную ложку супа. — Как называется?
— Солянка, — смеется она, меняя передо мной тарелку. На кухне. Потому что в столовой я так и отказываюсь есть.
Сначала я пришла, как полагается, в семь вечера на ужин. Но вопросы посыпались на меня как из рога изобилия, и каждый забивал гвоздь в мое хладнокровие.
"Я не выдержала и после пары ответов извинилась и вышла. Скорее выбежала, как ошпаренная индюшка. И вот уже который день я поглощаю еду рядом с искренней, разговорчивой Тамарой. Она может сматериться. Она много ведает о домочадцах. И к концу четвёртого дня нашего с Никитой уговора я знаю о них почти все.
Юра глава дома. Бывший детдомовец, сидел, сделал себя за счет шантажа богатых извращенцев. Мелисса встретила его после смерти родителей в том же детдоме, где стала насильно его любовницей, а через восемь лет насильно женой. Где-то между этим она успела родить Никиту.
Интересные родственники у него. Да и сам он интересный. За четыре дня звонил восемь раз. О чем разговаривал с матерью — не знаю, знаю только то, что после каждого звонка она стучала ко мне в спальню и спрашивала: «Как дела?».
Ну вот как у меня могли быть дела? Превосходно!
Я просто лежу, просто гуляю по придомовой территории, наедаюсь, впрок, слушаю музыку, плаваю в бассейне и иногда балуюсь, перепевая песенки на разные языки.
Одним слово, как там говорит матершинница Тамара «ебу вола».
Но при этом, как бы я не была занята…. Не было ни часа, чтобы я не подумала о Никите. О том, как я вопреки всему жду, когда он вернется. Когда возьмет то, что купил.
