В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Маскировка мой главный способ избегать насилия.
Поднимаюсь, поднимаю с пола упавшие вещи и беру полотенце.
Дверь закрыта, а значит я могу расслабиться. Снять свитер. Джинсы. Остаться обнаженной и долго стоять посреди огромной ванной. С шальной улыбкой набрать воды с душистой ванильной пеной и с наслаждением в нее опуститься. Лежать. Думать, как мне повезло.
Что может быть лучше? Наверное, только еда.
Сдуваю с носа пену и опускаюсь под воду, задерживая дыхание… Кайфую. Досчитываю до шестидесяти и вдруг выныриваю, вытянутая за волосы…
Никитой…
Злым, невероятного красивым, и уже насквозь мокрым.
— Ты дура? Что удумала!?
— Если перестанешь пытаться сорвать с меня скальп, то я объясню, что если бы хотела умереть, то убила себя давно! — кричу в ответ и бью в его грудь с брызгами.
Никита убирает руки. Долго смотрит в глаза, потом переводит взгляд ниже. Тело скрыто пеной, но думаю с его воображением все в порядке. Моему много не требуется. Его торс облеплен мокрой тканью, открывая каждую выпуклую мышцу.
Он делает шаг, часто дышит, и я прихожу в себя.
— Четыре дня, помнишь?
— Не дури, ты же хочешь меня. Да и я бы не отказался принять ванну.
— Вот и прими ее в своей комнате! — повышаю голос, ополаскиваю Никиту водой, чтобы остудить жар, который весьма сильно выделяется в паху. — Как ты вошел?!
— О… я вошел через окно…
— А теперь выйди! — показываю на дверь из ванной. — Если, конечно, ты отвечаешь за свои слова. Помнишь? Четыре дня. Че-ты-ре.
— Отвечаю, — сводит он скулы, не прекращая буравить пену, которая уже начинает расползаться… Потом поднимает руки и начинает расстегивать пуговицы на рубашке…
— Ну и что ты делаешь?
— Раздеваюсь… Мне лазать по карнизам в мокрой одежде неудобно… — говорит, он уже распахивая рубашку, от чего у меня дыхание перехватывает.
И там внизу тоже…
Сглатываю, поднимая взгляд. Вздрагиваю… Его лицо непозволительно близко, губы почти касаются моих.
— Уходи, Ник…
— Уверена? До семи времени много, и я бы не прочь провести его с тобой… — говорит он медленно, вкрадчиво, проводит пальцами по бортику ванны и ныряет рукой в воду. Совсем рядом с ноющей грудью. — Попроси сама…
Хочется. Очень хочется забыть, что он говорил, что он может разрушить шаткое равновесие моей жизни. Хочется просто отдаться эмоциям, что хлещут каждую клеточку моего тела.
