В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Мне хочется заплакать, но я лишь киваю. Хотя и понимаю, что Никита вряд ли оставит меня в покое.
— Я счастлива это слышать. Спасибо, что вырастили такого замечательного сына. Он спас меня…
— Можно без сарказма.
— Но ты правда меня спас… — наивно хлопаю глазками, пока он скрипт зубами, смотря на меня из-за кресла.
— А про замечательного…
— Мне кажется, — смеется Мелисса, расслабляя атмосферу. — Что ты сам должен решить, замечательный ты или нет.
— Самый лучший!
Вот уж самомнение здесь точно замечательное, кривлю губы.
Глава 14
— Это теперь твоя комната, — открывает дверь Мелисса, и я, мельком взглянув на нее, прохожу внутрь.
Осматриваюсь с трепетом, охватившим все существо. Моя комната. Здесь светло, уютно, не пахнет пылью, мочой и прочими мерзостями. Все в сиреневых тонах, даже ковер…
Во всем трехэтажном доме очень приятно. Сразу видно, что здесь живет семья, а не чужие друг другу люди, как в тех домах, куда меня отправляли жить социальные службы Германии.
— Надеюсь, нравится? — спрашивает Мелисса и прикрывает за собой дверь.
— Очень нравится, спасибо вам…
— Не благодари. Ты столько пережила…
— Мелисса, — сразу ставлю барьер всем вопросам. — Мое пребывание здесь подразумевает ответы на ваши вопросы.
— Что? Нет! Нет! Я хотела поговорить о другом. Присядем? — она опускается на кровать и хлопает рядом, и я нехотя подхожу. — Тебе нужны документы. Имя у тебя есть. А что насчет фамилии?
Даже не думала об этом.
— Я не знаю, — заявляю со смешком. — Мне, собственно, без разницы.
— Тогда может быть Самсонова?
— Но разве это не ваша?
— Наша, — мягко улыбается мать Никиты и берет мою руку в свою. — Если бы мы нашли тебя в детстве, то удочерили… Сейчас можно поступить так же…
— Не надо, — тут же вскакиваю… Еще чего не хватало. Трахаться с братом. Пусть и только по закону. Но мерзости и так хватает. — За фамилию благодарна. Но давайте попроще. Иванова.
— Иванова? — смеется Меллиса, и как раз в этот момент раздается стук в дверь. Входит довольно пожилая женщина. Но лицо кажется добрым. — Это наша Тамара. Ты ей скажи, что любишь поесть, она все приготовит.
Люблю…. Я поесть люблю. Разве важно, что именно?
— Вещи принесла. Думаю, ваши стоит постирать.
— А можно я сама… Постираю, — говорю я, принимая стопку вещей. Тамара удивленно смотрит на Мелиссу, но та опять сглаживает обстановку.
