В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Я бы могла позавидовать, если бы не знала, что за все хорошее нужно платить. Мне очень часто об этом напоминали.
Женщин я знала. И если рыжую я припоминала смутно, то блондинку ростом примерно с меня, знала хорошо. Почему-то торможу, становится боязно, что и эти люди будут относиться ко мне столько же предвзято. И почему-то легкое касание пальцев по коже Никиты не успокаивает.
Все зависит от него. Я полностью в его руках и меня это пугает до дрожи…
Он проходит вперед и вот тут-то квартет нас замечает.
Они просто не ожидали увидеть меня такой.
А какой, интересно?
Молчание стягивает мне горло, особенно некомфортно от взгляда мужчины, что, судя по форме челюсти и корневому росту волос, был отцом Никиты.
Неверие ко всему роду женскому у них в крови? Тогда, что пережила рыжая, чтобы заслужить помилование?
— Алена, — слышу голос блондинки, и я с благодарностью выдыхаю.
Да как же. Мужское имя у девушки запомнить несложно…
— Вася. Василиса. Вы были в гареме. Вас сложно забыть, — пока я складываю слова в предложения, она победно улыбается Юре. И в его взгляде появляется намек на оттепель.
— Тебя, судя по всему, тоже, — неловко смеется Вася. — Никита сразу тебя узнал?
Этот вопрос простой, но он поднимает в душе бурю. Воспоминания заполняют сознание.
— Нет.
— Да…
Разнобой ответов приводит в недоумение присутствующих. Мы с Никитой переглядываемся, и я сразу про себя оговариваюсь. Не мы. Мы не вместе. Есть клиент, есть шлюха, пусть не ждет от меня смены отношения.
— Ладно, погнали, — высказывается мужчина, уже взявший Васю за плечо. Сразу ясно, кто в доме хозяин.
— Я вернусь, и мы поговорим… — кричит мне она, пока ее как на аркане тащат в сторону самолета.
Его уже успели заправить. И пока они поднимаются по трапу, мы идем в сторону машин. БМВ. Довольно высокого класса. Но, что смешнее всего, дешевле моего тела.
Стоит гордиться, но я лишь злюсь. И на помощь Никиты, который по-хозяйски тронул меня за талию, не отвечаю. Наоборот, огрызаюсь голосом ниже шепота:
— Четыре дня.
Он садится спереди, тогда как я оказываюсь сзади с его матерью.
