В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Вот это нейтральное отношение, когда он сам не понимает, что хочет и что думать — хорошо.
Если он при этом сможет меня трахать, то лучше и придумать нельзя. Большего для счастья и не надо.
— Опять на кол нарываешься? — спрашивает он, и к моему сожалению впереди показываются ворота дома его родителей.
— Целую тебя.
— Почему? Отвлечь внимание?
— Кроме всего прочего, — говорю тихо, почти шепотом, скользя языком по его чисто выбритой щеке. Вдыхаю запах лосьона после бритья. Готова только им и дышать. Задохнуться, если надо.
Никита выругивается, тормозит за сотню метров до ворот. Так-так? Бросив очередной взгляд на сестру, он резво сжимает мой затылок рукой. Волосы в кулаке, и я вся принадлежу ему.
Недолго рассматривает лицо, подчиняя каждую мысль, каждое мимолетное чувство. Затем медленно тянется к губам и скользит языком по ним, захватывает в плен.
И нет лучшего ощущения, чем плен желанных губ. Наверное, поэтому я так быстро забываю о его горьких словах по раскрытию моей тайны Камилю, даже о том, кем меня считает сам Никита.
Все становится не важным под нежным давлением его руки, под грубым давлением губ, под дыханием, что так сладко переплетается с моим.
— Завтра я приеду и заберу то, что ты мне обещаешь…Бля, какая ты красивая, — шепчет он, лаская взглядом мое лицо, так что у меня внутренности узлом сворачивает. Мне много говорили о красоте, но еще никто не пьянел от нее. А именно это делает Никита. Как бы не умер от алкогольного отравления.
— Ты же купил меня, значит, можешь требовать все, что хочешь…
— Все? Без ограничений? — жадно вопрошает он, спуская пальцы на шею, сдавливая до моего тихого стона. И пока я задыхаюсь от столь голодных рук, он уже скользит губами к уху. — У меня богатая фантазия.
— Разве не я твоя фантазия? — спрашиваю, задыхаясь от напора второй руки, что уже находит грудь, сосок.
— И завтра я буду воплощать её в жизнь. И никакие отговорки вроде больной головы, месячных не прокатят. Завтра я буду тебя трахать, даже если мне приставят ствол к башке.
— Как скажешь, мой господин, — руками расчесываю его волосы, рассматриваю каждую черточку лица и вижу, как от моих слов и действий он содрогнулся.
— Скажи это еще раз.
— Мой господин, — выдыхаю я, снова нахожу губы, и вся отдаюсь поцелую… Но лишь на мгновение, потому что в следующую секунду слышу голос Ани.
— Приехали уже?"
"Мы разлепляемся, но Никита заводит двигатель, не сводя с меня одержимого взгляда.
