В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Может в надежде, что она побежит трепать главе семейства, а может быть, потому что устала держать все в себе. Лисса классная, но с ней откровенничать я не решаюсь. Все же домоправительница при всем своем строгом образе, которого она добивается пучком на голове и черно-белым нарядом, гораздо привычнее. Правда горничные считают ее чуть ли не Гитлером в юбке. Со мной же она неизменно приветлива и даже дает иногда познать азы русской кулинарии.
— Никита обещал лес, — смеюсь я. Правда он обещал, что поедем мы вдвоем, но Анька навязалась с нами.
— Надо было с Аней построже, отправились бы сами, — хмурится она, от чего на лбу проявляется складка. Всегда, когда она о чем-то размышляет. Например, добавить ли еще специй в мясо. Но сейчас она думает не о готовке. — Мне кажется, Никите очень не хватает света, который ты излучаешь.
— Тамара, — грустно усмехаюсь, делая бутерброды, поглядывая на романтичную старушку. Пусть верит. Не говорить же ей про пробку, что я тайком вытащила из урны, чтобы горничные не нашли.
— Ты не ценишь себя.
— Меня ценит Никита, этого достаточно… — укладываю салфетки и бутылку домашнего компота, закрывая корзинку. Высоко ценит, как алмазную пыль на пробке, которую я расплавила в камине ночью. Жаль воспоминания о ней так легко не сгорают.
— Недостаточно. Тебе пора научиться любить не только Никиту, но и себя. Прошлое надо оставлять в прошлом, — качает головой Тамара и только я хочу ей сказать, что это не так легко.
От этих слов горло сдавливает порцией слез, но я как обычно их сглатываю. Ни к чему слезы. Целую мягкую щеку и улыбаюсь.
— Спасибо. Жаль, что тебе так и не довелось завести детей.
— Ну что ты такое болтаешь? Я, знаешь ли, женщина в самом соку, — хохочет она, и я вместе с ней.
Именно в этот момент в кухню заглядывает Никита.
— А что это тут за веселье без меня? — спрашивает он, лучезарно улыбаясь.
— Ну какое же веселье без принца? — спрашивает Тамара. Прежде чем Никита успевает ко мне подойти, она разворачивается и толкает ему большую плетенную корзину с едой.
Зная, что там лежит, у меня уже текут слюнки. Мне никогда не хотелось столько есть, как в этом доме.
