В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
— Только для тебя, Алена?"
"— Да, а ваших детей я оставлю на закуску, — смеюсь я, пока Аня уже бросается ко мне и рассказывает, что отец разрешил ей идти заниматься в черлидеры своей школы.
Это был конфликт последних дней. Юрий был против, так как это несерьёзно, не сравнится со школой олимпийского резерва. Но тут, я думаю, на решение повлияла Мелисса. И это заставляет меня испытывать легкую зависть, ведь когда еще я смогу вот так же легко влиять на Никиту.
— В машину! — говорит Никита и укладывает корзинку в багажник Вольво.
Мелисса целует дочь, потом меня и машет Никите, наказывая нас беречь.
Мы с Аней за руку идем к машине. Она уже садится назад, а я хочу сесть вперед, как вдруг Никита, держащий мне дверь, смотрит вдаль. Туда, откуда обычно приезжают из города машины.
Кованые ворота, что от дома находятся на расстоянии метра ста, открываются. И вот мы уже слышим шум нескольких машин.
Я поворачиваю голову к Никите. Он хмур и напряжен, а я невольно смотрю в небо. Кажется, небо должны заволочь тучи, а там ни облачка. Тогда что случилось? С натянутой улыбкой, пока звук авто все ближе, спрашиваю:
— Все нормально?
— Не совсем.
Что люди знают о боли?
О той, что лишь касается нервных окончаний, вроде зубной, головной, от укуса насекомого или укола — много. Эти варианты с ними всю жизнь и переносить их легко.
А если говорить о более глубокой, например, от ножа, что разрезает плоть, или пули, что заставляет испытывать агонию во всем теле? Или от палок, что в кровь сбивают ступни, чтобы не сбежала.
На самом деле большинство людей даже не догадывается о настоящей боли.
Я не догадывалась.
Раньше любая боль касалась лишь тела. Но оно сильное и способно к регенерации. Но разве можно склеить рванные края души? Никогда не думала, что боль душевная может быть сильнее, чем боль от удара по голове.
Вроде в ушах звенит так же, только боль свинцом заливает вены, заставляет испытывать адские муки.
Идеальная. Наверное, именно такой должна быть Одри Хепберн в наше время. Аккуратная шапочка темных волос на голове, светлый комбинезон из кожи и закрытые босоножки и весь этот образ дополняет платочек на шее. Мельком осмотрев себя, становится стыдно за свои открытые колени. Одна из них поцарапана, потому что Никита вчера изъявил желание потрахаться на полу.
