В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Потому что никому не нужны мои слезы и стенания по поводу того, что меня лишили мечты"
"— Я так и знала… — смеётся Надя звонко, снова повиснув на Никите, а я наконец вспоминаю:
— Мы же забыли покрывало! — восклицаю я и улыбаюсь, еле сдерживая истерику. — Вы садитесь в машины. Я скоро…
Разворачиваюсь, бегу в дом и хочу подняться по лестнице. Но оттуда спускается Мелисса. Знала ли она о Наде. Конечно. Все знали. Так почему я как дура верила, что Никита только мой?
Когда это секс стал синонимом верного мужчины? Почему, имея за спиной такой опыт, я опростоволосилась на первом же повороте? Потому что влюбилась? Потому любовь возвращает человека к первобытным инстинктам, а мозг превращает в желе? Почему я не поняла, что у молодого красивого парня уже есть девушка?! И самый страшный вопрос… Остановило бы это меня.
Сворачиваю в коридор, почти не глядя. Сжимаю зубы от гула в ушах, добираюсь до ванны и закрываю дверь на защелку.
Отхожу, пошатываясь, словно она может напасть, потом бегу к унитазу.
Желудок неожиданно дает бой и меня рвет. Слезы так и не льются. Они есть, но я настолько привыкла их сдерживать, что слезные протоки высохли.
Упираюсь руками в края унитаза и дышу, словно рожать собираюсь. Часто, часто. Больно, больно. Душно, душно. Зной пустыни, стыд аукциона, боль плетки, страх смерти. Все самое ужасное и пережитое слилось в единый вихрь, который кружит, который раздирает болью грудную клетку.
Просто переживи, Алена. Просто переживи это и иди дальше.
Неужели предательство мальчика хуже сломанных ног? Неужели невеста любимого это хуже, чем психиатрическая клиника. Неужели это все такое не важное, хуже мужика, что, не добившись расположения, исполосовал твое тело?
Ты просто тело. Они все видят просто красивое тело. А душу спрячь так далеко, как только можешь. Так далеко, чтобы никто никогда больше не нашел.
Никто и никогда.
Отрываюсь от унитаза и иду умываться.
Теперь эти рисунки мои. Думаю, он даже о них и не вспомнит.
Иду к себе и прячу их. Вот, что я заберу. Ни украшения, ни гаджеты.
