В темном баре Амстердама в полночь, где только музыка громче шепота, девочка по имени Аленка двигается с выверенным ритмом. Словно звёзды на ночной небе, её тело мерцает под несуществующими биатлонными мелодиями. Каждое движение — это вызов и самообладание в противостоянии с алкогольным опьянением вокруг....
Потрахаться со мной, пока его ждет этот идеальный образец первой леди.
О том, что она его невеста, мне даже спрашивать не пришлось. По виноватой роже Камиля, выходящего из другой машины, да и Никиты, что пытается прожечь мою щеку взглядом, все становится ясно.
Ах, да. Еще и Аня.
— Надя! Надя приехала! — кричит она, выскакивая из машины, бросаясь на девушку. Та крепко прижимает ее к себе, достаточно искренне, чтобы поверить, что ей это приятно.
Прекрати, Ален. Нельзя относиться предвзято к незнакомому человеку и искать подвох в ее поведении только по тому, что она тебе не нравится.
На самом деле нравится, так нравится, что я бы с удовольствием отправила ее к ангелам, там таким идеальным и место.
— Привет, ласточка, — боже, меня сейчас стошнит. — А это должно быть Алена?
Она поднимается в весь свой рост, почти с Никиту и, так же приветливо улыбаясь, идет к нам.
Вот только обнимать меня не надо.
Фух.
Руку пожать я могу. А вот смотреть, как ты прикасаешься к губам, что недавно уносили меня в пучину восторга, нет.
— Собрались покататься? — спрашивает она так, словно действительно ничего не понимает. Не понимает, что приехала и просто рвет мне сердце.
Никита молчит.
Ну что ж, его понять можно. Но почему именно сегодня? Почему, твою мать, сегодня!
— Мы…
— У нас пикник! — кричит Аня, показывая на багажник. — Там огромная корзинка с едой.
— Вот и отлично. Поесть мы любим, — слышу незнакомый голос и только сейчас замечаю еще трех человек. Две девушки и метросексуального вида парень. Он бы мог показаться геем, если бы уже мысленно меня не вытрахал.
— Ну что вы застыли, ты не рад сюрпризу, Милый? — вопрошает Надя, делая большие глаза.
— Мы вроде договорились увидеться завтра, — довольно напряженно говорит Никита и больше не смотрит на меня.
Да, не смотри. Потому что боюсь тогда мне захочется твои глаза выдавить большими пальцами и подать к столу твоим чинным, богатым друзьям.
— Завтра, завтра…. Я тебя почти не вижу. Завтра ты снова будешь работать. А людям иногда нужно отдыхать.
— Верно, — почти не дыша отвечаю, чувствуя, как в глазах темнеет.
Такое ощущение, что я в котле варюсь из собственной глупости, а они все стоят кругом, показывают пальцем и кричат: «шлюха! Что ты думала? Что он будет только твоим?!».
— Никита очень много рассказывал о тебе.
Слова даются с трудом. Еще одно и я свалюсь в обморок, но при этом довольно дико ища причину скрыться хотя бы на пару минут. Две минуты пережить боль и снова улыбаться.
