Автор
В глубине погреба лунный свет играет на старых банках с ягодами. Подозрения кружат голову: куда могла уйти сестричка? Как выбраться из этого подземного лабиринта перед возможной полицейской проверкой? Жуткая и пугающая атмосфера только усиливает остроту проблем.
Жёсткие губы накрыли мои, и я застонала от сокрушающего удовольствия.
Он. Меня. целует.
Сам.
Я не вешалась ему на шею, ничего от него не требовала. Не выклянчивала поцелуй, как это было в прошлый раз.
Голова закружилась. Мы остановились, а мир вокруг нас вертелся с оглушительной скоростью.
Он целовал меня так, будто это последний день его жизни. Будто ничего важнее моего рта сейчас не существует. Жадно, алчно, со звериным голодом. Злостью.
И наверное, мне снова было больно, но даже эта боль имела остро-сладкий вкус.
Осознание этого факта вклинилось в мой мозг, наполняя энергией. Сжигающей дотла радостью. И отразилось счастьем. Пугающим своей мощью. И в то же время хрупким, тонким, полупрозрачным, как горный хрусталь. Которое так легко разбить. Стереть в пыль.
Его пальцы запутались в мои волосах, сминали их, оттягивая чуть назад. И мне казалось, он сейчас меня поглотит. Слижет капельки боли с языка, а от меня уже ничего кроме этой боли и не останется.
Каждое его прикосновение пронзает сладостным удовольствием, таким ярким, что меня потряхивает, подбрасывает.
Пальцы дрожат, когда касаюсь его колючих щёк, целую их, царапая нежные губы об его щетину. Отрываюсь от него, всматриваюсь в глаза.
Это действительно он. Что там в глубине его чёрных зрачков таится? Какие демоны жрут его душу? Хочу быть одним из них. Пролезть через этот туннель прямо в его сердце. Свернуться в нём калачиком и жить, покусывая его изнутри. Чтобы постоянно ощущал лёгкую боль от моего присутствия.
Перекинула ногу через него, оседлав. Так, будто каждый день делаю нечто подобное. Ощутила промежностью бугор на его брюках. Потёрлась сладким местечком об него, так что глаза назад закатились от наслаждения.
Тяжёлая ладонь Сабурова легла на ягодицу, сжимая, притягивая теснее к паху. Взгляд скользнул по боковому стеклу. За окном холод, метель. А внутри так жарко, что стекло запотело.
И внутри меня жарко.
Моё желание такое требовательное, жадно-наглое, что я сама его изнасилую, если он не трахнет меня. И когда его пальцы высвобождают пуговицу из петли джинсов, тянут вниз собачку, я прикусываю губу в ожидании. Опускаю ресницы, наблюдая, как его рука скрывается в моих трусиках. Дыхание останавливается.
