Автор
В глубине погреба лунный свет играет на старых банках с ягодами. Подозрения кружат голову: куда могла уйти сестричка? Как выбраться из этого подземного лабиринта перед возможной полицейской проверкой? Жуткая и пугающая атмосфера только усиливает остроту проблем.
Скованное острым удовольствием от прикосновения к клитору.
Хватаюсь пальцами за его плечи, сжимая, будто могу свалиться с коленей. Стечь между ними лужицей под его ботинки.
Там, между ног, у меня всё гладкое, горячее, скользкое. Когда его палец входит в меня, я пугаюсь, теряюсь. Прячу лицо в изгиб его шеи, глубоко вдыхая жаркий запах его кожи. Прикусываю её слегка, желая оставить на нём свой след. Он мой. Никому не отдам.
Бёдра совершают поступательные движения, хотя я едва ли отдаю отчёт своим действиям. Вся моя суть сосредоточилась на его пальцах.
С губ просятся глупости. Мозги совсем отключаются.
— Я тебя… — останавливаюсь. Прикусываю язык.
Он неожиданно оттягивает волосы назад, заглядывая мне в глаза.
— Что ты меня? — голос вторгается в моё сознание. Требовательный. Настойчивый.
Глава 17
Сама не знаю что. Порой кажется, ненавижу. По-чёрному.
— Хочу, — выдыхаю в губы, чувствуя, как они растягиваются в улыбке.
— Умная девочка, — слышу перед тем, как его язык оказывается у меня во рту.
Желание становится объёмнее, гуще. Наполняет каждую клеточку. И в одну секунду взрывом расходится по телу, до звёздочек перед глазами. Волнами распространяется и убывает обратно. Дрейфую на них, прикрыв веки.
Вздрагиваю под его пальцами, пока он слизывает моё судорожное дыхание с губ. Мышцы в один миг стали мягкими, тело обессиленным. Жмусь к его груди, ощущая вдруг холод.
Из нирваны вытягивает телефонный звонок, громко разносящийся по салону автомобиля.
Слышу недовольный рык, срывающийся с губ Сабурова. Не хочу, чтобы он отвечал. Не хочу, чтобы в этом мире существовал кто-то кроме нас.
Тянется куда-то, а я наблюдаю за происходящим со стороны. Вижу, как он вытирает свои руки о влажную салфетку. Что-то есть в этом действии чужеродное. Равнодушное."
"Натягивает на меня сползшие трусики и возвращает на место джинсы, а затем и меня. Он доставил мне удовольствие, оставшись неудовлетворённым, но странно — я чувствую себя использованной.
Сжимаюсь на пассажирском сиденье, обхватывая себя руками.
Сижу, поглядываю при этом на бугор на его брюках. Мне-то полегчало, а ему нет.
— Да, приеду ночью, — рыкает в трубку так, что я вздрагиваю. У его собеседника на том конце волосы должны были зашевелиться. Сабуров злее чёрта.
Отключается и кладёт руки на руль. Пальцы сжимаются, костяшки белеют так, что кажется, руль сейчас под ними осыплется.
