— Почему?
Захарова замялась, как будто не знала, как подобрать слова.
— Понимаете… Отец всегда любил меня больше. Баловал. Борис это видел и чувствовал и всячески меня поддевал. А когда вернулся из армии, однажды вообще чуть не убил меня. Мы с ним поссорились, так, из-за какого-то пустяка. Я тогда была еще подростком.Он набросился на меня и стал душить. Представляете себе такое? Отец оттащил его, иначе…
Она закрыла лицо рукой.
— Что было потом?"
"— Он сказал, что просто не понял, кто перед ним. Якобы его переклинило. Извинялся, но знаете, что страшно — в глазах у него стоял холод. Я видела, что он нисколько не раскаивается. А отец ему поверил, сказал, что знает, что такое армия…
— Но ваш брат не воевал, или я чего-то не знаю?
— Однажды он напился и признался, что застрелил кого-то, когда был в карауле. Его оправдали, но он признался мне, что ему понравилось видеть, как из человека утекает жизнь струйкой крови.
Она дернула плечами, будто ей самой было холодно.
Интересный факт. Запрос из военкомата еще не пришел, таких подробностей я не знал. Но скоро узнаю…
— Маша, у него есть друзья в этом городе?
— Я не знаю… Боря всегда был нелюдим, но с кем-то дружил, наверное. Вот если бы папа был жив, он бы вам об этом рассказал. А я никогда не лезла в его жизнь, — Маша сцепила пальцы. — Только не говорите ему про наш разговор, когда найдете его. Прошу… Он мне этого не простит.
— Успокойтесь. Конечно, все останется между нами. Вы, в принципе, ничего такого и не сказали, лишь дали оценочную характеристику брату. Но ваши показания надо будет записать под протокол допроса. Это мы сделать обязаны.
— Показания? — встрепенулась Маша. — Зачем?
— Так положено… Вы его единственная родственница, а Савченко в розыске.
— А если он прочитает мой допрос?
— Если он его прочитает, это будет означать, что мы его задержали. И вряд ли уже выпустим, так что вам не о чем беспокоиться. Проедемте к следователю. Хорошо?
— Да, конечно, — вздохнула девушка. — Я только переоденусь.
— Подождите. Последний вопрос, где Борис научился владеть скальпелем?
— Скальпелем? — недоуменно переспросил она.
— Ну, или остро отточенным ножом.
— Не знаю. Он резал животных, наверное, тогда и освоил, точно не могу сказать.
В дверь позвонили, Маша вздрогнула. Я видел, что она действительно страшно боялась, так прикидываться никто бы не сумел, а для бухгалтерши и вовсе в этом не было бы никакого резона.
— Это он? — прошептала она.
— Не знаю, — я вытащил пистолет, Федя, который уже давно обошел комнаты и стоял рядом с нами, будто мой двойник, сделал то же самое.
Мы встали справа и слева от двери.
— Откройте, — прошептал я Маше, кивнув на замок.