Та подошла, посмотрела в глазок и тихо пробормотала:
— Ни видно ничего. Там закрыли глазок… Ой мамочки! Это он!
— Не бойтесь, мы с вами, открывайте.
Щелкнул запор, дверь распахнулась, и в прихожку спешно ввалилось тело.
— Стоять, милиция! — заорал Погодин, тыча в тело пистолетом, я тоже держал гостя на мушке.
Но это оказался не Савченко. Парень ошалело поднял руки, хлопая на нас глазами. В руке его был зажат букет из хризантем.
Перед нами стоял Сипкин.
— Вы чего, мужики? — сглотнул здоровяк и, повернувшись к девушке, добавил. — Маш, че происходит ваще?
— Опусти ствол, — кивнул я Феде. — Этого кренделя ты должен помнить. Сипкин, мать его за ногу. Постоянно путается у меня под ногами.
— Маш, че они здесь делают? А? — парень насупился на девушку.
— Не то, что ты подумал, — хмыкнул я. — Гуляй отсюда, Маша пока занята.
— Это моя девушка, — морщил лоб Вова. — Маш, скажи им.
— Ты почему глазок закрыл, дурак? — взорвалась Захарова. — Я чуть со страху не умерла.
— Так сюрприз хотел сделать, — здоровяк махнул букетом. — Вот! Старался, свеженькие выбирал, а ты!
— Знаю, как ты выбирал, — Маша уперла руки в бока. — Опять с клумбы срезал!
— А хоть и с клумбы! — Сипкин уже начал потихоньку краснеть от возмущения. — Для тебя же старался! Не продают сейчас нормальных цветов, только гвоздики. А розы у барыг знаешь сколько стоят?
— Ну, спасибо! Роз я не заслужила… Достойна только стыренных с клумбы цветов! Да?
— Да ну тебя, — Сипкин швырнул букет на пол и, что-то бубня себе под нос, вышел из квартиры.
— Дура! — через некоторое время раскатами послышалось с лестничной площадки.
— Сам дурак! — бросила вдогонку Маша.
— Хм… — я застегнул кобуру. — Интересные у вас женихи.
— Да какой он жених, — отмахнулась Маша. — Оболтус…
— Однако же, цветочки вам носит, — волей-неволей я вспомнил те ромашки, с которыми застал его в бухгалтерии. — Значит, не все так плохо в ваших отношениях?
— Завтра прибежит прощения просить, — кивнула Маша. — Свалился на мою голову.
— А вы, смотрю, не слишком против, — вставил Федя.
— Не против чего?
— Его прощения, — вежливо пояснил за него я.
— Я женщина свободная, — фыркнула Маша. — Кого хочу, того и прощаю.
— Понятно. Обувайтесь, свободная женщина, машина внизу.
Пока Маша собиралась и красила губки, мы с Федей ждали ее у подъезда.
— Слушай, Андрюха, — Погодин состряпал умное лицо. — Я вот что думаю… а может, этот Савченко сам убил отца? Судя по всему, отношения у них были так себе… Ведь он освободился когда? Как раз незадолго до его смерти. И даже на похороны не пришел.
— А зачем ему его убивать, а потом тело из могилы похищать и «достраивать»? — наморщил я лоб.
— Да хрен его знает.