Действие происходит в 1986 году. Межведомственной спец группе под руководством Горохова поручают опасное задание. Героям предстоит столкнуться с неожиданными препятствиями и раскрыть сложный заговор, который может изменить ход истории последних лет советской эпохи.
У-у! Морда ментовская! Сиплый прав! Айда, мужики, ворота обоссым ему и еще и углем разрисуем.
Мужики морды понурили, опустили.
— Ты чего, таксист? С дуба рухнул? — вскинул на меня мохнатую бровь Михалыч. — Мы милицию уважаем, не мути воду, езжай отсель, от греха подальше…
— А я че, я ничего, это же Сиплый предложил. Эй, Сиплый! Ты где?
Но Сиплый вообще куда-то вмиг пропал, дескать, засиделся и жена его потеряла.
— Не ори, поезжай лучше, парень, — тряс бородой мастер.
— А как же машина? — развел я руками, кивая на желтобрюхую «ласточку».
— Ну, на сегодня рабочий день закончен, — мастер поцокал языком. — Завтра приезжай, а лучше вовсе не появляйся. Не хватало, чтобы из-за твоей, прости господи, царапины на крыле у нас непонятки с милицией начались.
Этого мне и нужно. Самое время линять.
Чаяния Михалыча мне понятны, нелегальный бизнес на птичьих правах в советских гаражах — очень шаткая затея. Любой ненужный шум для него — что ножом по сердцу. Но что меня удивляло, до сих пор к такому до конца не привык, что ни один из граждан, даже будучи изрядно под градусом, не поддержал моего решительного бунтарского настроя по отношению к «ментовскому беспределу». Собственно, на то был и расчет."
"Узнав, что таинственный хмырь на фото следаком работает, все, как один спрыгнули с темы. Сразу усиленно занялись более важными делами: кто-то будил интеллигента с собачкой, пытаясь снарядить их в поход в ближайший ларек за пивом, кто-то «выжимал» из бутылки последние капли портвейна, кто-то дискутировал на вечную философскую тему, теребя собеседника за пуговку на груди и настойчиво бубня одну и ту же бессмертную фразу: «Ты меня уважаешь?»
В общем, про злополучный гараж таинственного незнакомца махом забыли. А фотку я под шумок утянул и обратно в карман сунул. Что ж, пора и отчаливать.
— Федя! Поехали, поищем в другом месте, где царапину заделать…
— Да ну ее, эту царапину, — поворчал для виду Погодин, усаживаясь в машину. — Погнали лучше на танцы!
* * *— Молодец, Андрей Григорьевич, — встав с кресла, Горохов похлопал меня по плечу. — Чисто сработал, каждый раз удивляюсь твоей расчетливости и находчивости.
Следователь повернулся к Погодину:
— Федор, что с тобой? Ты не заболел? Лицо красное, глаза мутные… Погоди… Ты что, пьяный?
— Не пьяный, а выпивший, — деликатно поправил Федя.
— Издержки внедрения, — заступился я за напарника. — Не рассчитал ресурсы организма при построении оперативных позиций среди гаражного населения.
