В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
Ксивы нет, где-то в сумке лежит, которую я собрал для дежурства в гараже — да и бросил там же.
Я остановился, выскочил из «Москвича» — но, кажется, слишком резво, потому что гаишники отшатнулись, тыча в меня пистолетами и что-то крича. Слов я не разобрал.
— Спокойно, коллеги, я капитан милиции, у меня в машине тяжело раненный. Нужно срочно в больницу доставить!
Одет я был совсем не по-офицерски, в той одежонке, что мы с Федей прикупили в Комке, да и вид был слишком молодой и борзый для капитана милиции.
— Поднимите руки, отойдите от машины! — пробубнил один из инспекторов, заглядывая на заднее сиденье, а потом вдруг заорал.
— Руки! — заблажил второй, тыча в меня пистолетом. — Поднял. Быстро!
В это время, услышав, что начался какой-то кипиш, оживился и Савченко. Застучал по крышке багажника. Глухие удары окончательно переполошили гаишников. Те попытались меня вязать. Руки-то я поднял, но опустить их — совсем не долго. Один из инспекторов убрал пистолет в кобуру, отважно ринулся меня наручниками сковывать, пока второй на мушке держал.
Я резко развернулся, одновременно перехватывая запястье милиционера, и вот уже сам сержант с заломленной рукой прижат ко мне спиной, защищая своим телом от направленного на меня ствола. Я вытащил пистолет свободной рукой и навел его на второго гаишника:
— Оружие на землю!
Тот сразу подчинился.
— В машине на полу под задним сиденьем черная сумка, наружный карман на молнии. Открой. Быстро!
Инспектор замялся, даже руки поднял на всякий случай.
— Да бегом же, мать твою!
Сержант дернулся и поспешил к «Москвичу».
— Так вы из Москвы? Из группы Горохова? — воскликнул он.
— Догадливый, — хмыкнул я и отпустил первого инспектора. — Садись в свою машину, врубай мигалки, полетим через красные в больницу.
