В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
Мимо проходила стайка пионеров со скрипкой в футляре.
– Э-э! Пацаны! — зычно крикнул один из рослых гопников с мордой Дольфа Лундгрена. — Сюда идите. Кому сказал? Быром!
Пионеры, опустив глаза, послушно поплелись к соседней лавочке.
– Курить есть?
Те в ответ испуганно замотали головой.
– А если найду? — «Лундгрен» картинно сплюнул под ноги школьникам. — Мелочь есть?
Пионеры молча хлопали глазами. Я встал и направился к лавочке. Верзила, услышав шаги, обернулся на меня.
Ого! Знакомая рожа. Я узнал в «Дольфе» своего давнего недруга.
Глава 3
Морда, не обремененная интеллектом, телосложение орангутанга — курсант Новоульяновской средней школы милиции товарищ Сипкин, он же Вова, собственной персоной.
Хотя какой он курсант? Годов ему уже под тридцать, средку он со скрипом закончил, а потом, я слышал, его выперли из милиции с треском за какой-то проступок, порочащий честь мундира. Подробностей не знал, но бывший боксер, которого я когда-то здесь, в Новоульяновске уложил на областных соревнованиях на кубок Попенченко в первый год своего пребывания в этой эпохе, дисциплиной никогда не отличался.
Боксер меня тоже явно узнал. Его кривые брови встали елочкой на покатом лбу, а свиные глазки вперились в меня, не мигая.
— Здоров, — хмыкнул я. — Пионеров отпустили! Вовчик.
— А ты что такой борзый, Петров? — скривился Сипкин, сменив удивление на желчь.
— Ты не понял? Милиция.
Я слышал, как за моей спиной встал Быков, сопел, как паровоз, и, судя по хрусту костяшек, разминал кулаки.
Стайка пионеров упорхнула чижиками.
— А что нам менты, я и сам мент, — хмыкнул Сипкин.
Его трое дружков одобрительно закивали.
— Не п*зди, Вова. Ксиву покажь, — я было засомневался, может, восстановился Сипкин.
Была такая практика в МВД — уволенных по отрицаловке обратно на работу брать, но это позже будет, когда зарплату платить не станут и кадровый голод не оставит выхода.
— Дома забыл, — пробасил Вова. — А ты свою покажи, Петров. Что-то я тебя здесь в милиции не видел. Выперли, наверное, из органов.
Судя по всему, Сипкин газет не читает, не знает ничего о спецгруппе Горохова, что и не удивительно. Газеты он только для заворачивания воблы воблу да в сортире использует.
Привычным движением я полез в карман, но рука остановилась на полпути.
