В темном подъезде я схватился за карту и побежал к лестничной площадке. За ненадобностью мелькала фигура парня в спортивной зелени — он стремительно убегал. Судя по телосложению, это курсант. Я перебегал ступеньки двумя за раз, бросаясь за ним. Было решительно: не даст сбежать!...
Злая супружница бегло огляделась, будто ища, чем бы запульнуть в Павла Алексеевича, но на стеллажах, кроме формалиновых банок с почками и прочим ливером, ничего не было. Тогда женщина решила действовать без метательного оружия, врукопашную.
Коброй кинулась вокруг «разделочного» стола и попыталась изловить бессовестного прелюбодея.
Но не тут-то было. Мытько прыгучим тушканчиком ловко уворачивался от «кобры» и кружил вокруг секционного стола, на котором ни в чем не повинный Черпаков раздражённо потряхивал единственной ногой.
— Ну Лена, зайчик, ну, перестань, люди же кругом, — канючил беглец.
— Где ты был позавчера ночью? Говори! — взвизгнула Лена, не обращая на присутствующих никакого внимания.
После нескольких безуспешных попыток изловить Мытько она остановилась и, чуть отдышавшись, глянула на меня:
— Андрей, будь другом, прострели этому кобелю ногу, не могу его догнать, и хвост заодно прострели, чтобы больше рыбку не ловил.
— Ну, мы, пожалуй, пойдем, — Горохов отчаянно боролся с улыбкой, которая настырно лезла на его, казалось бы, невозмутимое лицо.
"Наши потянулись к выходу за шефом, а я чуть задержался:
— Я, смотрю, Ленок, у вас весело. Не скучаете.
— Заскучаешь с ним, — сдалась Лена и отошла от «бегового» стола. Ты-то как? Женился?
— В процессе, — уклончиво ответил я.
— В процессе он, — фыркнула медсестра уперев руки в бока. — Все вы, мужики, одинаковые…
Мы обменялись с Леной еще парой любезных фраз, она чмокнула меня в щеку на прощание, велела заходить в гости и вытеснила меня из секционной, сказав, что дальше будет серьезный разговор с мужем.
Я пожелал Лене удачной охоты, Павлу Алексеевичу — никогда не сдаваться и поспешил за нашими. Нагнал их уже на крыльце.
Они что-то обсуждали. А вернее, выглядело это так, будто Погодин выступал с речью.
— А я еще вчера говорил, что Мытько мог убить, ну, теоретически, — вещал Федя.
— Да отстань ты уже от Павла Алексеевича, — хмыкнул Горохов. — Если бы он был этим Мясником, то зачем бы нас сегодня вызванивал? И сообщал подробности об отравлении угарным газом. Он тогда должен нам работу усложнять, а не помогать.
— А затем, — Федя по-гороховски поднял указательный палец вверх, — чтобы жопу себе прикрыть.
— Не понял, — шеф даже остановился.
