— Постойте, — вдруг вывел меня из размышлений ловелас. — Так я же фоткался на фоне той машины… и номер мог зацепить.
— Так что ж ты раньше молчал? Где фото?
Иногда я ловил себя на том, что задавал вопросы как бы из двадцать первого века. Будто свадебный ходок мог сейчас вытащить из кармана смартфон и быстренько показать мне снимок.
— Нету… — развел руками Артемий. — Не осталось у меня.
— Как нету? — уже с раздражением произнес я. — На хрена тогда было вообще фоткаться? И кто тебя фотографировал? Фотограф, нанятый в ателье?
Правда, его кадры я видел, но мало ли, может, на печать не всё с плёнки пошло?
— Нет, — замотал головой бухгалтер. — Я там с женщиной фотографировался. Попросил одного Винни-Пуха щелкнуть нас. Он с «Зенитом» ходил, пощёлкивал незаметненько народ.
— Мать наша Родина! Какой еще Винни-Пух?! С фотоаппаратом ходил? Ты ничего не путаешь? Фотограф с ателье — сутул и поджар, на водке вспоен, закуску не уважал, и совсем на пухлого не был похож.
— Уверен. Тот тоже не пухлый. Статный и солидный. Как я почти, только пошире маленько. И помоложе. Прямо как я десять лет назад.
— А с кем он пришел? С кем общался?
— Так с вами и пришел. Вас и обнимал, и поздравлял.
— Тьфу ты! Это который в пиджаке кремовом был? Алексей Катков?
— Ну, имени я не знаю, — хмыкнул Артемий, — а пиджак, вроде, кремовый, ага… На глину выцветшую похож. Ну или на песок на мокрый, когда поссышь на него.
— Значит, говоришь, — прервал я его, — он тебя фотографировал с этой машиной, на которой потом Сухой уехал?
— Худой, который бегом убегал.
— Ну да… Только не прямо с машиной, конечно, просто она позади стояла. Сбоку чуток, я потому и запомнил. Аккурат номерок мог в кадр попасть.
— Спасибо, Тёма! — я радостно тряс широкую ладонь свадебного гуляки. — Ты не представляешь, как ты мне помог.
— Чего-сь случилось-то? — недоумевал тот. — Что этот ваш Сухой натворил? Стырил чего? Или обидел кого?
— А это уже не твоего ума дело. Свободен, товарищ Котлов. Домой топай.
— Не хочу я домой, Андрей… Можно еще на свадебке погуляю? Женщины уже в кондиции — три раза «горько» кричали.
— Черт с тобой, — разрешил я. — Иди, веселись… Только девчонку эту, — я кивнул на пустой диван. — Я у тебя забираю.
— Наташеньку? Да бери, тута знаешь сколько таких самоваров. И без нее хватает.
— Настеньку, вообще-то.
— Ну да, конечно… — многозначительно подмигнул Артемий. — Она девка огонь. Ты не смотри, что мелкая. Такое вытворяет… Ух!
— Мне не для «ух». Ты не понял.
