Это подруга моей жены…
— А-а, — разочарованно протянул Артемий. — Не повезло тебе, бывает. Ксати… а что ты здесь делаешь? Это свадьба твоих знакомых?
— Типа того, — отмахнулся, вышел из кондейки и выставил оттуда Артемия. Прикрыл дверь. Спустился вниз уже без приключений. После многочисленных возлияний гости уже забыли про потасовку и были увлечены застольем, в центре которого жених пил из туфли невесты.
Вышел на крыльцо, задумался. А Катков не говорил мне, что фотографировал у меня на свадьбе. И я этого как-то не заметил. Странно… Зачем он втихаря это делал?
Неприятные подозрения всколыхнули фантазию. Я быстренько подавил ненужные и лишние мысли. Нет… Лёха свой… В доску свой. Не мог он меня предать. Или я чего-то не знаю? Завтра же позвоню на работу, в Москву, и поговорю с ним. Черт! Нет. Не могу ждать. Сейчас до дома доберусь и закажу переговоры с Москвой. На домашний ему звякну. Разбужу. Не хрен спать, когда я его подозреваю в нехорошем.
С такими невеселыми мыслями я дотопал до отцовской «Волги» (на мерине на дело не поехал, чтобы лишний раз не отсвечивать). Возле машины стояли Быков и Настя. О чем-то мило беседовали.
— Андрюха! — воскликнул друг, завидев меня. — Ну что? Не наш клиент?
Он хитро хихикнул, показывая, что уже все знает.
— Не наш… Но это хорошо, что мы на него вышли. Он мне отличную зацепку дал. А вот благодаря некоторым, — я осуждающе посмотрел на Настю. — Мы его чуть не упустили. Хорошо, что я на второй этаж пробрался и случайно там на него наткнулся.
— Андрюш, — проворковала пигалица. — Я же как лучше хотела… Отвлечь, задержать.
— Ага, — усмехнулся я. — На что только не пошла ради дела.
— Так я думала, он опасен, — затрепетала ресницами Настя. — Не захотел он со мной на крыльцо выходить. Я и предложила ему звезды посмотреть. А он говорит, пойдем на второй этаж, там вид лучше и до звезд ближе… Ну, я и пошла…
— Ладно, дома поговорим, — проворчал я. — Садитесь в машину.
В квартире моих родителей раздался телефонный звонок.
— Алло, — поднял я трубку.
— Москву заказывали? — прогнусавил в динамике женский голос.
Уставший, снисходительный и вечно недовольный жизнью и людьми, совсем как в больничной регистратуре.
— Да, девушка, заказывали, — ответил я ровно.
— Говорите, — выдал голос и пропал.
Послышалось шипение, затем тишина, а затем знакомая и привычная фраза:
— Алло! Никита Егорович! Это Петров.
— Андрей Григорьевич! — сразу оживился Горохов.
