Кто-то дернул за мои ремни, щелкнули замки. Я навалилась на спинку сиденья перед собой.
— Ветрова, жива?
— Да.
— Хорошо! Вставай, других надо вытаскивать!
Я пошевелила руками, ногами – все цело. На меня, к счастью, сумки не попадали, и ремни держали крепко, не дали «полетать» по салону. И все же в голове стало гулко и звеняще от сильной тряски. Еще и дурнота подкатывала к горлу. Кто-то из пассажиров помог мне вылезти, повел по проходу к выходу.
Ли… Ли ведь не был пристегнут! Он шел к пилоту, когда мы начали падать! Эта мысль меня обожгла; я рванулась в руках мужчины с необыкновенной силой, и сразу же повалилась на пол.
Пилот в бессознательном состоянии повис на ремнях безопасности, а Малейв нашелся на полу, зажатым между какой-то непонятной штукой и рычагом. Он был жив – грудь мерно вздымалась – но без сознания. Я поползла к нему, и тут меня снова подняли, заговорили на орионском.
— Да пустите вы меня!
Меня ухватили поперек тела, и протащили к выходу. В космолете было слишком тесно, чтобы нормально осмотреть пострадавших, поэтому кто-то из самых крепких пассажиров открыл дверь. Другой мужчина «принял» меня у выхода и уложил на песок у космолета.
Я бы поднялась, да ноги стали сильно дрожать, поэтому я осталась в песке, почти ослепленная светом здешних светил. На песок выволокли всех, кто не смог подняться сам, и стало ясно, что во время экстремальной посадки выжили все. Правда, одного мужчину не удержали ремни, и он рассек бровь о спинку кресла, женщина, что сидела рядом со мной, сломала руку, пилот и Ли отключились. Все остальные отделались синяками и ушибами.
Я сидела возле Ли и безуспешно пыталась привести его в порядок. Центавриане гораздо крепче, чем младшие расы. Малейв вполне мог выдержать тряску и удары… Так почему же он такой холодный? Почему его кожа на глазах сереет?
Космолет падал. Остановить или замедлить его падение могло только чудо… или психическая энергия, та самая, от упоминания которой рептилоиды скрежещут зубами. Единственным человеком на борту, который мог ею управлять, был Ли. Не знаю, как именно он ее направил и куда, но факт остается фактом – космолет не взорвался и не разбился. Мы сели достаточно мягко."
"«Сколько же энергии он потратил? И как восстановить ее?» В памяти ясно всплыли слова самого Ли о том, что в детстве у него было истощение энергии.
— Ветрова, — позвала меня Линда. Ее я не сразу услышала. — Нина?
Я повернулась к ней с каменным лицом. Должно быть, сейчас я такая же бледная и серая, как Ли. Вальдола посмотрела на меня, на центаврианина:
— Что с ним?
— Истощение энергии.
Светло-серые глаза орионки посветлели так, что стали казаться белыми. На их фоне расширившиеся зрачки поражали чернотой.
— Вот почему мы выжили, — промолвила она тихо.