Автор
В коридоре учебного корпуса теснились курсанты. Слагор Тулл жадно искал достойную практику, в то время как я цинично подбодрила его наше участие в играх. Однако даже наша надежда не устояла против непреодолимого решения.
— Если ты не спасешь этого центаврианина, то я останусь очень недовольна.
— Ты мне угрожаешь?
— Да.
Он протянул руку и схватил меня за подбородок. Посмотрел в глаза, на нос, оценил лепку лица. Окинул взглядом фигуру, понял, что там смотреть не на что, и снова вернулся к глазам. Определенно, он видел во мне что-то лирианское, иначе бы так долго и пристально не разглядывал.
— От страха ума лишилась?
— От страха? Кого пугаться? Тебя? — насмешливо произнесла я, брезгливо отцепляя его пальцы от своего подбородка. — Да тебе нет и двух сотен.
— Надо же, какая ты паршивка, — усмехнулся он. — А прикидывалась милашкой. Зачем?
— Не твое дело, — отчеканила я. — Все, что тебе нужно знать – это то, что цент на руках Солда из очень богатого и влиятельного Рода. Мне нужна его фамилия, деньги и положение. Если он умрет, то я всего этого лишусь. А я не хочу ничего лишаться. Поэтому ты сделаешь все, чтобы он пришел в себя.
— Значит, этот цент – твоя добыча?
— Да.
— А зачем ты потащила богатенького цента на Ун? Приключений захотелось?
— Не твое дело, — повторила я. — Если не спасешь цента – тебя уничтожат.
Лирианец снова рассмеялся, вытер выступившие на глазах слезы.
— Детка, ты меня уморишь. И кто же меня уничтожит?
— Моя бабушка-лирианка, — почти пропела я. — Я сказала тебе правду – мне плевать, чем ты здесь занимаешься. Меня интересует только жизнь цента. И его деньги.
— Бабушка-лирианка, значит? Назови-ка ее имя.
— Какое именно? У нее их много.
— Д-а-а? Хочешь сказать, твоя бабушка служит спящим?
— Дошло, наконец?
Он улыбнулся, почти по-доброму, а потом ударил меня по лицу. Неестественно быстро, чтобы я успела увернуться, с рассчитанной силой, так, что я свалилась и на пару мгновений потеряла способность ясно мыслить. Во рту появилась кровь; что-то я сглотнула, что-то полилось через приоткрытые губы по подбородку.
Я стерла тыльной стороной ладони кровь с подбородка.
— Плохо тебя бабуля воспитывала, — выговорил он, упиваясь моим видом у своих ног. А потом сочувственно поинтересовался: — Больно?
Я ничего не ответила и поднялась. Эгоистичная надменная девица, роли которой я придерживаюсь, ничего бы не ответила – испугалась бы повторения удара. Удовлетворенный моим молчанием, лирианец повел нас дальше.
Шла я молча, проглатывая рвущиеся наружу слова о мужчинах, которые бьют женщин и вообще про гадов, якшающихся со спящими.
