Автор
В темных улочках Ладоги, где мгла накрывает город как густой одеялом, ты ощущаешь не просто опасность, а всю мощь древних сил. Вдали слышен шепот истории, подстерегающий каждого желающего взглянуть сквозь костер на памятники предков. Здесь, в этом мрачном уголке, каждое движение — шаг, слово, взгляд — может стать последним....
Быть того не может, чтоб они дороги обратной не запомнили!
Медведь, будто глыба каменная, стоял, по сторонам озирался, а Лис поймал мой взгляд, понял без слов, на что надеюсь, усмехнулся побледневшим лицом:
– Не помню я дороги…
Как «не помню»?! Чай, не новичок он в науке лесной! Неужто нюх да привычка не выведут?!
– Нет. – Он голову опустил. – Не помню. А плутать не хочу – только дальше от тропы уйдем.
– Может, солнца дождаться? – Медведь взглянул на небо, ветвями и тучами закрытое.
А сколько ждать? Да и бывает ли оно в здешних местах, солнце-то?
– А мы ведь недалече ушли, – неожиданно обрадовался Лис. – Покричим – наши-то и отзовутся!
Он уж и рот открыл – крикнуть, да я вовремя подоспел, за руку его схватил:
– Стой! Ты бы, крик услышав, что делать бы стал?
– Отозвался бы, – быстро ответил он.
– Это сейчас ты умный такой, а небось на деле первым бы с тропы сошел и на выручку кинулся! И они так же сделают.
– Что ж делать-то?! – Он губу закусил, помрачнел с досады. – Не истуканами ж нам тут стоять!
– Выбираться будем… – Я развернулся и потопал в лесную темень.
Коли умом дороги не сыскали, может, чутьем, что У всякой твари живой водится, выйдем?
Легко полагать, да как содеять, коли деревья вокруг стояли точно братья-близнецы – все на один лад? Да и кусты тоже…
– Сю-юда-а-а! – донесся едва различимый голос.
Никак Хитрец догадался нас окликнуть?! Ох, выйдем – в ноги ему поклонюсь! Уберег меня от отчаяния и стыда… А то сколь мы проплутали б меж елей двух, да, может, и вовсе не вышли бы. Волхский лес широко раскинулся, да и зверь в нем, чай, не ручной…
– Э-э-э-эй! – не унимался старик. Звал, будто чуял, что по голосу его путь верный ищем.
Бежали мы так, что сам Леший не угнался бы, да только клики Хитреца ближе не становились.
Охотник лесом кормился, лесом жил, а теперь впереди всех огромными прыжками несся – как только замечать успевал ловушки лесные и через них перескакивать? Кусты под телом тяжелым трещали, жалуясь, молодые деревца, казалось, сами сторонились, дорогу уступая…
– У-ух!
Я на его руку с лету грудью наскочил, будто о бревно ткнулся – осел на землю, вечерней влагой подернутую.
