Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
Во вторник утром я позвонил ему, чтобы согласовать основные мероприятия по охране общественного порядка.
– Я выслал вам наш план-сценарий по почте, – огорошил он меня.
Ну да ладно! Я парень не гордый, могу ногами поработать, если того требуют интересы дела.
Я вышел из райотдела, перешел через центральную площадь поселка, вошел в райком партии, нашел дверь с табличкой «Отдел идеологической работы». Постучался. Вошел."
"В кабинете было два стола. За первым сидел мужчина лет сорока, седовласый, породистый, в костюме в серую полоску, при галстуке.
– Здравствуйте! – Я подошел к мужчине. – Меня зовут Лаптев Андрей Николаевич.
Если бы я сказал Заборскому, что настоящим отцом его является товарищ Суслов, член Политбюро ЦК КПСС, главный идеолог партии, то у него было бы такое же удивленное выражение лица. Невиданное дело в здешних краях – лично за бумагами приходить!
– Я выслал вам план в установленном порядке, – растерянно пробормотал он.
– Товарищ Маяковский в одном своем стихотворении призывал трудящихся: «Ударь бюрократу кувалдой в лоб, вышиби дурь с него, сделай мир чище!»
– Молодой человек, – вступила в разговор дама, – во-первых, не стойте ко мне спиной, это некультурно.
– Если не писал, значит, думал написать! – Я сделал шаг назад, так, чтобы не стоять к даме спиной. – Вы чем здесь занимаетесь, товарищи? Вы мне план по почте послали или меня послали куда подальше? Ваш план из почтового отделения Верх-Иланска отвезут на сортировку в город, на главпочтамт, оттуда пришлют назад, сюда, в Верх-Иланск.
– По инструкции мы должны отправлять служебные документы или курьером, или по почте, – упорствовал Заборский.
– Так в чем же проблема, Николай Иванович? Взяли бы план и принесли его мне лично.
