Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
У приемной Мирошниченко Людмила Александровна остановилась.
– Надежда Петровна, – обратилась она к секретарю Мирошниченко, – отметьте, пожалуйста, мы с Николаем Ивановичем пошли на «выездное» мероприятие.
Бобоева обернулась, посмотрела на меня.
– Сегодня мы будем работать с комсомольским активом нашего РОВД.
На улице Людмила Александровна взяла меня под руку. Кожа на кисти руки у нее была еще гладкой, но вся в синих прожилках вен и мелких, едва намечающихся пигментных пятнах.
«Ей примерно сорок пять, – прикинул я.
"Мы вышли на середину центральной и единственной площади Верх-Иланска.
– Первая часть мероприятий начнется у памятника воинам, павшим в боях Великой Отечественной войны, – как заправский экскурсовод, хорошо поставленным голосом начала вводить меня в курс дела Бобоева. – Пройдемте к нему.
Мы пересекли площадь, остановились у небольшого сквера.
– Вокруг памятника буквой «П» мы построим школьников старших классов и пионеров. – Людмила Александровна обвела рукой пространство вокруг постамента. – Здесь отдельной группой будут стоять приглашенные со всей области ветераны, а вот здесь – делегация от наших верх-иланских ветеранов.
– Оркестр встанет справа у входа в сквер, – уточнил Заборский.
– Кто будет зажигать Вечный огонь? – спросил я.
Райкомовские инструкторы, пряча снисходительные улыбки, переглянулись.
– Вечный огонь будет зажигать товарищ Мирошниченко.
– Я сейчас объясню вам, для чего это спрашиваю. – Я подошел к латунной звезде, заглянул внутрь. – Я регулярно прохожу мимо этого памятника, но еще ни разу не видел, чтобы здесь шли земляные работы. Как заливали постамент и устанавливали звезду, я видел, а вот чтобы тут рыли траншею и укладывали трубы – нет.
