Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
– Он потом как разошелся, как матом призагнул, я, говорит, вашими партбилетами все улицы в городе вымощу, но вы у меня крепко запомните: кто против партии пойдет, тому Магадан курортом покажется! Но и это еще не все! Не понравилась старикашке рожа у одного полковника на первом ряду. Он его к себе на сцену вызывает, велит секретарю совещания записать данные полковника. В зале тишина гробовая, все пошевелиться боятся! От напряжения кто-то на задних рядах громко пукнул – ни один человек не обернулся посмотреть, кто же так оконфузился.
– Нет, – честно признался Казачков. – Каждый день мимо райкома на работу прохожу, тем стенд с этим кодексом висит… Сегодня прочитаю.
– Ты их сегодня все наизусть выучишь, а не прочитаешь.
– Семен Григорьевич, – попросили инспектора, – что там дальше было?
– Дальше старикашка говорит: назовите по памяти любое положение из «Морального кодекса строителя коммунизма».
– Ни фига себе! – поразились мы.
– Полковника с сердечным приступом прямо с коллегии в больницу отвезли. Вчера вечером в УВД партактив собрался и единодушно его из партии исключил. Сегодня-завтра приказ о его увольнении из органов издадут. Я даже формулировку знаю: «За совершение проступка, несовместимого с честью и званием сотрудника милиции». Но и это еще не все! Вызывает старикашка еще одного нашего пузана-полковника к трибуне и говорит: «Назовите высший орган руководства КПСС».
У Семена Григорьевича зазвонил телефон. Он взял трубку, представился, молча выслушал собеседника.
