Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
Пока коллеги выходили из кабинета, Вадим Алексеевич спросил:"
"– Полковник Николаенко – это тот, из-за которого тебя к нам перевели?
– Он, родимый! – прошипел я. – Кровосос.
– Наговорились? – Гордеев предложил нам пересесть поближе. – Я получил в УВД жесткое указание: по убийству Паксеева все наработанные материалы передать в КГБ, самим в расследовании больше не участвовать, самостоятельности не проявлять.
– Вот это номер! – поразился я.
– Дело передали из прокуратуры в КГБ, пускай теперь у чекистов голова болит, кто это Юрия Иосифовича, как бабочку булавкой, к креслу пришпилил.
– Семен Григорьевич, я сегодня думал с Дегтяревым встретиться, предупредить его. Мне кажется, что он будет следующей жертвой. Он по всем параметрам подходит на третье звено в цепи.
– Никаких встреч, никаких разговоров! Пока в областном УВД идет комплексная проверка, нам надо сидеть тихо-тихо, как мышь под веником.
– А если…
– Ты меня что, плохо понял? – повысил голос Гордеев. – Все материалы по делу передашь в КГБ. Сам от ДК держись подальше, без особой нужды в него не заходи. С Седовым общаться запрещаю. Дегтяреву я сам намекну, чтобы он поосторожнее был. Все уяснил? Идите, работайте! Мне тоже план писать надо.
В коридоре я спросил Казачкова:
– Железную дверь в потайной комнате не открыли?
– Как ее откроешь, ключей-то нет! Дегтярев велел ее газосваркой заварить… Ты вот что, Андрей, не касайся больше этого дела.
Вечером к нам в кабинет вошел Виктор Ковалик. В руках у него была рукописная ведомость.
– Парни, все скидываются по десять рублей!
– На кой черт, комиссию, что ли, «на природу» вести? – поинтересовался Горшков.
– Комиссия еще не приехала, – поддержал я, – чего заранее сбрасываться?
– Вы Вечный огонь на центральной площади видели? – с вызовом спросил комсорг отдела.
– Не совсем, – сквозь зубы сказал я.
