Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
Бригадир зэков Антонов Михаил отправил двух человек на берег реки нарвать дикого лука и щавеля. У костра остались Григорий Базаров, Кусакин, Антонов и Шамотя. Неожиданно на полянку вышел Сыч с двумя солдатами. Зэки встали, сняли головные уборы. Антонов доложил о состоянии дел в бригаде и количестве заготовленного кругляка. Сыч был слегка пьян, но расположен миролюбиво: бригада Антонова стабильно выполняла план, претензий по лесозаготовкам к ней не было.
Сыч достал из-за голенища сапога ложку (на выезде из колонии каждый офицер брал с собой походную ложку).
– Как ушица? – Сыч попробовал бульон. – Специй маловато.
– Нам хватит, гражданин начальник, – за всех ответил Антонов.
– А я думаю, что нет, надо добавить! – Сыч расстегнул штаны и помочился в котел. – Вот теперь будет в самый раз!
Выдрессированные зэки молча стояли у костра, никто не возмущался, не протестовал.
– Что вы, сучье племя, расселись, как в кабаке! – закричал Сыч. – Кто за вас работать будет, я, что ли? Живо на делянку, план Родине советской гнать! Я кому сказал?
Зэки остались на месте.
– Нападение на офицера! – закричал он. – Контрреволюционный заговор! Мятеж!
Солдаты сорвали с плеч винтовки, передернули затворы.
"Григорий Базаров зарычал и двинулся к Сычу. Антонов пудовым кулаком ударил Базарова под дых, сбил с ног. Григорий засучил ногами, забился в конвульсиях и потерял сознание.
– Разрешите приступить к работе? – спросил Антонов у офицера.
Сыч обругал всех матом, велел похоронить убитого и уехал дальше проверять отдаленные лесозаготовительные пункты. После его отъезда зэки съели рыбу, закопали Шамотю под приметной сосной и пошли работать.
Больше про этот инцидент не было написано ни слова.
Записи в тетради кончались датой: «9 октября 1960 г.». Кусакин закончил мемуары в день моего рождения. Мистика? Да нет, просто совпадение.
25
Мне запретила заниматься делом Паксеева, но в библиотеку-то никто ходить не запретил. Тягу к знаниям у советского человека не отбить, а библиотека – это храм науки и знаний.
Утром в понедельник я был у Натальи.
– Привет! Я заказывал книгу про руны. Ты ничего не подобрала?
– Здравствуйте, Андрей Николаевич.
