Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
– Ты там кого спрятал?
– Вспомни еще раз, где вы договаривались с Паксеевым о встрече?
– Здесь, в этой комнате. Андрей, кто под курткой сидит? Ты щенка с улицы принес?
– Там лежит робот, которого тебе подарили. В нем есть микрофон, через который убийца Паксеева подслушивал все, о чем вы говорили.
– Твою мать! – выругалась Инга. – С кем я только в этой комнате не секретничала! Ты знаешь, кто нас подслушивал?
– Знаю, но пока оставлю это при себе. Инга, ты сильно не волнуйся, убийца Паксеева твои женские секреты по поселку не растреплет, у него другой интерес.
– Ты хочешь его забрать? – Она кивнула на куртку на полу.
– Вначале дай мне отвертку или нож и, пока я буду с ним возиться, молчи как рыба. Ты меня поняла? Этот робот включается на звук, если ты произнесешь хоть слово, убийца поймет, что мы его разоблачили.
Инга порылась в ящике кухонного стола, достала нож с тонким лезвием. Я раскрутил заднюю крышку, вынул из «туловища» робота три аккумулятора «Крона».
– Смотри! – Я показал Инге на микрофон, прикрепленный изнутри к груди механического человечка.
Она поправила одеяло на ребенке, села к окну, чиркнула спичкой, закурила. С той стороны, где на ее лицо падал свет от лампы, стали отчетливо видны веснушки. Инга – единственный человек со смуглой кожей, у которого веснушки не сходят круглый год.
– Как-то в «Изумрудном лесу»[4] один пьяный мужик стал домогаться меня. – Она придвинула к себе пустую консервную банку, заменявшую пепельницу. – Дело было летом, он потащил меня в столовую для обслуги, давай, говорит, здесь! Я отнекиваюсь, у меня проблемы, а он ничего слушать не хочет, одежду на мне расстегивает, целоваться лезет.
Инга затушила сигаретку, откинула со лба челку."
"– Если бы девчонки не успели прибежать, я бы его порезала. Взяла бы нож со стола и с размаху в пузо воткнула. Веришь, сейчас у меня то же чувство – убила бы скотину, чтобы ко мне в кровать не заглядывал.
– Успокойся, ему твои тайны не нужны.
– Я иногда замечала, что он как-то странно смотрит на меня. Конечно, он второй месяц знает, что у меня дома творится! Вот ведь животное, если бы не сын, я бы с ним поквиталась.
– Даже не вздумай! Вида не подавай, иначе все мне испортишь и сама на пулю нарвешься. Кстати, мы об одном человеке говорим или о разных? Ты про кого?
– Про Седова. Его же ученики мне робота подарили.
