Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
Он лежит здесь же, в одной больнице с тобой. В него осколки не попали, зато взрывной волной от игрового автомата кусок обшивки оторвало и ему всю брюшину вскрыло, еле откачали. Врачи дают неутешительный прогноз: скорее всего, его комиссуют. С тобой дела получше. Поваляешься на чистых простынях, поднакопишь сил и в строй вернешься!
– Геннадий Александрович, мне надо, чтобы ко мне приехала Инга.
– Какая? Не эта ли, с наколками на глазах? Даже не проси. Я с ней разговаривать не буду.
– Геннадий Александрович, вы же понимаете, что я просто так, от нечего делать, просить не буду.
– Придет твоя Инга, всех врачей в больнице распугает. Подумай, может, я тебе чем-нибудь помогу?
– Геннадий Александрович, я же не просто так прошу ее позвать! Дело у меня к ней есть.
Как только в палату стали допускать посетителей, пришла Марина.
– Прикинь, к тебе просто так не зайдешь! На проходной пришлось сказать, что я твоя жена.
Еще одна жена, по имени Наташа, пришла в конце месяца.
– Андрей, я даже не думала, что здесь все так строго. На вахте стали у меня допытываться: «Кем вы приходитесь больному Лаптеву?» Я сказала, что я твоя жена. Они как заверещат: «Неправда! У него другая жена, рыжая такая, она к нему через день приходит». Пришлось разъяснить теткам, что рыжая жена – это бывшая, а я – настоящая. Представь, подействовало, даже паспорта не спросили.
– Женщины любят запутанные семейные истории, – согласился я."
"Наталья развязала косынку, стянула ее с головы:
– Скажи, как тебе это нравится?
– Свежо, прогрессивно, – ответил я. – На конкурсе модных причесок тебе обеспечен главный приз.
– Издеваешься? – обиделась она.
Я взял ее руку, прижался губами. Помолчал.
Ничего ужасного с Натальей не произошло: в том месте, где осколком с головы сорвало скальп, волосы стали совершенно белыми, седыми. Остальная голова осталась прежнего цвета.
– Это рок, Андрей, от него не уйти! У матери глаза разные, а я теперь наполовину – брюнетка, наполовину – блондинка. Пегая, как костюм у Арлекино.
– Удобно будет цвет волос менять, краски в два раза меньше уйдет, – пошутил я.
– Меня отправляют в санаторий долечиваться. В поселок я вернусь не скоро, в начале декабря. Если захочешь о чем-то поговорить, давай встретимся, все обсудим.
Она наклонилась и нежно чмокнула меня в губы.
