Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
А мог бы убежать! Далось ему это Нелькино золото.
Дни шли за днями, время близилось к выписке, и я почувствовал, что организм восполнил кровопотерю и ко мне вернулась потенция. Это радостное событие я решил отметить ярким незабываемым действием. Незаметно от медперсонала я стащил на сестринском посту ключи от душа и стал дожидаться Марину. Она пришла после ужина, принесла сок и яблоки.
– Марина, – зашептал я ей на ухо, – я весь горю от желания! Пошли, я знаю здесь одно классное местечко, где мы сможем уединиться.
– Ты что, с ума сошел? – запротестовала она.
– Марина, пошли в душ! Марина, здесь обычай такой: перед выпиской все ходят в душ. Марина, я же не буду за медсестрами бегать, когда у меня ты есть!
– Никуда я не пойду, даже не выдумывай!
От сестринского поста раздался голос:
– Куда ключи от душа подевались, никто не видел?
Марина с облегчением выдохнула:
– Иди отдай людям ключи, а то скандал будет.
После выписки я и Казачков проходили военно-врачебную комиссию.
«Куда же теперь податься? – сокрушался он. – На пенсию по инвалидности не проживешь, а на работу меня, искалеченного, никуда не возьмут. Представь, врачи запретили мне поднимать больше пяти килограммов! Как жить в сельской местности, если ведро воды поднять не можешь?»
Казачков напрасно переживал насчет работы. По ходатайству председателя райисполкома его назначили директором верх-иланского ДК.
В декабре меня вызвали в областное управление уголовного розыска.
"– В первую очередь хочу спросить: как твое здоровье? – Хомяков отложил в сторону мое личное дело, подозвал к себе кадровика.
– Здоровье в полном порядке, товарищ полковник! – бодро отрапортовал я.
Не стану же я ему говорить, что после каждого резкого движения ребра сводит от резкой боли и временами невозможно глубоко вздохнуть.
– Вот это что? – Хомяков пальцем указал кадровику на бланк с проектом приказа. – Это я должен подписать?
Полковник разорвал приказ на четыре части:
– Через двадцать минут – новый приказ на подпись.
