Лагерь обреченных — это дрожащие от ностальгии страницы о прошлых летних удачах и неудачах подростковой жизни. Взрослая рефлексия над детствами героев, где каждый день выделяется из-за чужого местного праздника или любимой игры в футбол. Атмосфера книги полна теплыми воспоминаниями и дрожащими щеками от солнечных ударов....
– Что Кристина Ригель говорит? Что ничего не видела у туалета? – спросил Гордеев. – Тогда все, пиши пропало! Она баба упертая, я ее уже много лет знаю.
Я вопросительно посмотрел на Казачкова. Он разъяснил:
– Когда в 1941 году семью вахтерши интернировали из Донецкой области, солдаты НКВД расстреляли ее отца и брата. Мужиков в Сибирь не ссылали – их всех на месте оставили. Во время драки в фойе старуха слышала, что Сыч – бывший боец частей НКВД, то есть ее кровный враг. Сама она физически ему ничего сделать не сможет, но на его убийцу никогда не покажет.
– Семен Григорьевич, – обратился я к начальнику РОВД, – мне надо, чтобы один постовой забежал на второй этаж и обычным шагом спустился вниз.
Гордеев подозвал патрульного милиционера, послал его выполнять мои указания.
Я подошел к вахтерше, молча показал ей на милиционера, взбегающего наверх.
– Сейчас он пойдет вниз, – ничего не комментируя, сказал я.
Звук шагов постового, неспешно спускающегося по лестничному маршу, был отчетливо слышен от стойки вахты."
"– В каком порядке гости со второго этажа спускались в туалет? – спросил я самым обычным голосом, словно вахтерша пару минут назад не утверждала, что ничего не слышала.
Кристина Эрнестовна тяжело вздохнула, грустно посмотрела мне в глаза.
– Я все равно найду убийцу, – заверил я ее.
Она еще раз тяжело вздохнула:
– Первым спустился в туалет Дегтярев, потом Трушкин, за ним Сыч, потом Паксеев. Больше я никого не видела. Как они возвращались назад, я не обратила внимания.
Я вернулся к Гордееву.
– Нам надо, чтобы все присутствующие в здании показали свои руки. Если Сыча сбили с ног ударом кулака в висок, то у преступника могут оказаться сбитыми казанки – косточки на пальцах.
– Мать его! – выругался Семен Григорьевич. – Вот так праздник у нас получился!
– В нашем, совместном с райкомом партии, плане отдельная охрана туалетов не предусматривалась, – уточнил я. – Нам нечего предъявить. Это происшествие произошло не в охраняемой зоне, а вне ее.
– Спасибо, успокоил! – съязвил начальник РОВД. – Руки у ветеранов проверять не будем.
