— До штанов касательства не имею.
— А чтобы снять машину, надо колхозников спроситься?
— Мне начальство — МТС, а не колхоз.
— Он, конечно, прав, — проговорил Трубин.
Это переполнило чашу терпения Максимыча. Не сдерживаясь, он напустился на председателя колхоза:
— Ты вот что, Владимир Сергеич, ты, как я тебе неоднократно говорил, в крестьянских делах смыслишь не больше младенца. Уж лучше чуток помолчи, если не понимаешь.
«Эге, вот как он его!» — удивился Бурдин.
Еще большая досада взяла Бурдина, когда Трубин на такое замечание полевода только усмехнулся. Бурдин обратился к трактористу:
— Когда машину ожидать?
Ему быстро ответил Максимыч:
— Когда обмолотим, тогда и будет.
Не слушая Максимыча, старший тракторист обещал:
— Завтра с утра пошлю.
— А вот и не пошлешь, — вскинулся на него Максимыч.
— Не мешает и меня спросить. Трактора присланы нам, стало быть и пользоваться будем мы… Как, мужики, отпустите машину? — спросил он собравшихся.
Разноголосо ответили ему колхозники, но ответ был ясный: «Не дадим».
— Демагог! — тряхнул кудрявой головой тракторист. — А тебе, председатель, видать, попадет, — обратился к Трубину.
— Разве я стою за машину? Только полеводу виднее.
— Не дам машины! — во всю глотку закричал Максимыч и ногами уперся в землю так, будто трактор кто-то вырывает у него из рук. — Молотьба не ждет. Пойдет ненастье, что тогда? Лучше сейчас под суд отдавай.
Пользуясь шумом, Бурдин шепнул своему товарищу:
— А что я? Ты же видишь, какой скандал.
— Да не об этом, не об этом. Собственник ты…
Максимыч кричал кому-то в сторону, хотя там никого и не было:
— Пусть они единоличников нанимают цепами молотить.
— Собственник ты, — повторил Бурдин.
Трубина это разобидело.
— Посмотрим, кто окажется прав.
— Эх, Володька, — совсем уже горько произнес Бурдин. — Где же твое политруководство? Над тобой Максимыч работает.
— Говорю: увидим, кто будет прав, — повторил Трубин.
— Да что — прав, прав. Разве не видно, что ты и хлеб хочешь скрыть от государства.
— Глупости говоришь.
— А-я-яй, как тебя обделали! А ведь ты рабочий. Как ты поддался? И, конечно, у тебя никакого авторитета нет.
Трактор привели в порядок, пустили в ход, колхозники побежали на свои места, и возле Бурдина остались только тракторист, полевод и Трубин. Запуская первый сноп в барабан, задавальщик весело крикнул:
— Эй, Максимыч, не давай машину!
Жеребец «Самолет» давно нетерпеливо бил передними копытами в землю и выкопал глубокую яму. Жеребца кусали слепни. Бурдин отошел.
