Внутри стеклянных коридоров мир Ларса дрожит от каждого шага. Его кожа сверкает на солнце, как перламутр, а глаза ярко-зеленые и полны вопросов – здесь каждый из них может быть ответом. Несмотря на первые морщины и легкий бритый лоб, Ларс сохраняет в себе потустороннее ощущение дикости и свободы, словно окаменевший дух, живущий среди людей....
Грудь вздымается в такт пульсу на шее красотки. Черные бровки, такие же реснички и темно-карие глаза. А точеная, атлетически сложенная фигурка даже в мужской одежде смотрелась восхитительно.
В штанах росло напряжение. Тьфу! И надо же было именно сейчас возбудиться.
– Эса, ты в таком виде просто обворожительна. А все жрицы на столько красивы в гневе? Я бы не прочь нагрянуть с набегом к вам в гости. Так сказать, навестить ваш храм. Так сказать, отведать жреческой порции внимания в свой адрес."
"Остапа понесло. Меня в такие моменты не остановить.
Теперь уже настала очередь Эсы растерянно оглядываться. Мои бесстыдные слова то ли остудили ее головушку, то ли она приняла мои извинения, но девушка успокоилась. Она перестала нервно дергать кинжал, умерила дозу агрессии во взгляде и поведении.
– Я надеюсь, что больше подобного не повториться.
Девушка оттаяла. Оказывается Эса, поклявшись мне в верности, по сути, стала мне роднее и вернее жены или сестры. По сути это раб с широкими возможностями. Она поняла мое невежество и разъяснила особенности принесения клятвы вассала, попутно разжевывая мне, тугодуму, на сколько она теперь мне предана.
Что же, раз так все сложилось, то думаю надо ей открыться. Нужно иметь в этом мире союзников. Эса идеально подходит на роль моего помощника в инсценировке моей смерти. Да и в дальнейшем, она может очень мне помочь. Интеллект у это красотки есть, причем в количестве не меньшем, чем обворожительности и привлекательности.
– Эса, раз уж мы столь откровенно беседуем, то нам необходимо поговорить о нашем дальнейшем сотрудничестве.
Девушка приказала отряду заниматься своими делами, а сама провела меня вдоль живописного берега. Если мне не изменяет память, река называлась Волхов. Мутные воды пахли по особенному, не так, как в мое время. Мне иногда кажется, что у каждой реки или моря есть свой непередаваемый запах. И здесь, в природе, которая еще не знает губительного воздействия рук человеческих, это видно более ярко.
