Автор
Неприятность Говорили, что на набережной появилось новое лицо… Один вечер в июле 1927 года, когда Ялта ожила от волнующих песен и бурлящего моря. На привычном месте отдыха произошло нечто непредсказуемое: подкатившая к набережной машина вывела из нее обычную шляпку, а затем – хорошо вибрировавший постельник в белом. Из него вышел мужчина в сопричастности и открыл оружие против девушки, стоящей рядом и наслаждаясь видом моря....
Водянистые глаза дамы в бальном платье со шлейфом неодобрительно следили за ним с холста.
«Ей-ей, если я сама его не поцелую, он не догадается этого сделать, – мелькнуло в голове у Вали. – Вроде и умный человек, а такой растяпа…»
В дверь кто-то сунулся, споткнулся о кабель и выругался разнообразными, по преимуществу непечатными словами.
Валя обернулась и узнала репортера из «Красного Крыма», который часто сопровождал группу на съемки, болтал о всякой чепухе и вообще казался ей довольно занудным типом, который, впрочем, крепко себе на уме.
– Извините, – хрипло сказал Опалин.
Но Валю ругань только развеселила, а Голлербах сделал вид, что вообще ее не заметил.
– Ваня, что ты скажешь об этих картинах? – спросил актер у вновь прибывшего.
Опалин поглядел на картины, сдвинул кепку с затылка на лоб и пробурчал:
– Ну… Деревья, люди, море… А в чем дело-то?
– Да так, – вздохнул Володя.
И вслед за тем, не удержавшись, рассказал Ивану, что зарезанный помощник оператора интересовался картинами, которые висят в зале.
– Они дорогие? – По привычке, приобретенной за время работы в угрозыске, Опалин решил начать с самого главного мотива.
– Нет, – ответил Володя, но так как по характеру он был пунктуальный немец, то все же прибавил: – Не думаю. Вторая половина прошлого века, художники не на слуху… Думаю, в любой комиссионке можно найти сотни картин не хуже этих.
Опалин вздохнул.
Вообще-то он собирался пройти в кухню и выпить воды, но слова Володи заинтересовали его.
Что такого особенного мог увидеть Саша на этих полотнах?
– Богато жили, – пробормотал Опалин себе под нос, рассматривая украшения на нарисованной даме, сложенный веер в руке, украшенной кольцами, и переводя взгляд на лицо.
– С чего ты решил? – удивился Володя.
– На выражение лица посмотри. Счастливая баба так глядеть не будет. – Говоря, он случайно посмотрел на лицо Вали и осекся, сообразив, что та тоже не казалась чрезмерно счастливой.
– Ты, Ваня, фантазер, – развеселился актер.
– Но-но, не ругайся, – заворчал Опалин.
– Я не ругаюсь. Фантазер – это, понимаешь, тот, кто много фантазирует… придумывает, короче.
– Я не фантазирую, – обиделся Иван. – Я все доказать могу, если хочешь. Вон на ней кольцо обручальное и разные другие цацки… украшения то есть. А платье? Это ж не «Москвошвея» какая-нибудь. – Володя поспешно согнал с лица улыбку, боясь обидеть собеседника, но Опалин был так увлечен, что ничего не заметил.
