В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью....
Когда я решила, что с него хватит, я позвала:
— Гордон Беннингтон!
Он будто не слышал — прижимался ртом к ране, держа мою руку.
Я тихонько постучала его лезвием по голове:
— Мистер Беннингтон, здесь люди ждут, чтобы с вами поговорить.
Не знаю, то ли от слов, то ли от прикосновения клинка, но он поднял глаза и медленно выпустил мою руку. Глаза стали более осмысленными. Так всегда бывает от крови — она возвращает глазам свойственное им выражение.
— Вас зовут Гордон Беннингтон? — спросила я. Все должно было быть по форме.
Он закивал головой.
— Нам нужно, чтобы вы ответили вслух, мистер Беннингтон. Для протокола, — заявил судья.
Гордон Беннингтон смотрел на меня. Я повторила слова судьи, и Беннингтон заговорил:
— Меня зовут... меня звали Гордон Беннингтон.
Есть и хорошая сторона в том, что я стала поднимать мертвых лишь своей собственной кровью: они знают, что мертвы. До того мне приходилось поднимать тех, которые этого не осознавали, и это было очень тяжело — сообщать им, что они мертвы и я прямо сейчас положу их в могилу.
— Что было причиной вашей смерти, мистер Беннингтон? — спросила я.
Он вздохнул, и я услышала, как свистит воздух, потому что правая сторона груди у него была снесена почти начисто. Рану скрывал костюм, но я видела фотографии судебных медиков. И вообще знала, что делает двенадцатый калибр при выстреле почти в упор.
— Огнестрельная рана.
У меня за спиной возникло напряжение — я ощутила его за гулом круга сила.
— Как вы ее получили? — спросила я тихим, успокаивающим голосом.
— Я выстрелил в себя, спускаясь по лестнице в подвал. С одной стороны группы раздался крик триумфа, с другой — нечленораздельный вопль.
— Вы выстрелили в себя намеренно?
— Нет, конечно, нет. Я споткнулся, и ружье выстрелило. Глупость, страшная глупость.
За мной уже все вопили. В основном слышался ор миссис Беннингтон:
— Я ж вам говорила, эта стерва...
Я повернулась и спросила:
— Судья Флетчер, все ли вы слышали?
— Почти все, — ответил он. И, включив свой гулкий голос в режиме форсажа, он крикнул: — Миссис Беннингтон, если бы вы соизволили замолчать на миг и послушать, вы бы услышали: ваш муж сказал, что погиб в результате несчастного случая.
— Гейл! — произнес Гордон Беннингтон дрожащим голосом. — Гейл, ты здесь?
Меньше всего мне нужна была душещипательная сцена на могиле.
— Судья Флетчер, мы закончили? Я могу положить его обратно?
— Нет! — Это было сказано из группы юристов «Фиделис». Конрой шагнул к нам.
