В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью....
Я не могу портить сюрприз, потому что это рассердит Мюзетт, а через ее посредство — Белль, но я думаю, что ты и я будем равно им не рады. Я думаю, что ты и я более всех других увидим в них катастрофу, которую они в себе несут.
— Я не понимаю.
— Жан-Клод объяснит тебе их присутствие, когда они явятся, но только ты и я полностью поймем, почему даже то, что они явились, — плохо. Очень плохо.
Я наморщила лоб:
— Извини, но я потеряла нить.
Она вздохнула и раскрыла веер отработанным движением.
— Мы поговорим снова после этого сюрприза.
Она повернулась и направилась обратно к шторам. Я ее окликнула:
— А что тебя спасло от тьмы?
Она обернулась, снова складывая веер, будто играть с ним было у нее привычкой.
— А что спасло тебя?
— Крест и друзья.
Она чуть улыбнулась, но глаза ее остались пустыми и серыми, как вьюга.
— Моя человеческая няня.
— А она видела ту, что лежала на кровати?
— Нет, но та ее увидела. Она завизжала, и визг длился и длился, пока она не свалилась замертво.
Валентина с треском раскрыла веер. На этот раз мне удалось не вздрогнуть.
— Запах стал совершенно невыносим.
Она улыбнулась, обращая свои слова в шутку, злобную шутку, но выражение лица у нее не было шутливым. В глазах стоял испуг, как бы жестока ни была улыбка. И она вышла, взмахнув черной шторой.
Все мы трое явно вздохнули с облегчением, когда штора закрылась, и переглянулись.
— И почему мне кажется, что не мне одной будет сегодня тяжело вынести напряжение?
Ашер так и держал Жан-Клода за руку, но повернулся, чтобы видеть нас обоих.
— Мюзетт чует ложь и не поверит ей.
— Мы с Валентиной только что говорили о матери всех страшных вампиров, а ты тут же снова о Мюзетт.
Ашер сжал мне руку и вздохнул:
— Ласковая тьма не заберет меня сегодня, Анита. Она не пригвоздит меня к столу, не расстегнет на мне одежду и не возьмет силой. А Мюзетт может.
— Ты теперь в нашей постели, Ашер, и правила гласят, что она не может тебя забрать.
— Но она чует, что это ложь.
— Если тот факт, что мы с тобой не имели сношения, на вампирском радаре превращает наши слова в ложь, то с этим я ничего не могу поделать.
— Мюзетт желает, чтобы это было ложью, ma petite. Она ищет любой повод, который расширит ее поле действий. Твои сомнения и сомнения Ашера ей такое поле дают.
Я закрыла глаза и медленно сосчитала до десяти.
