В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью....
Я только не знала, что эту же способность несла в себе линия Белль Морт.
Стивен вскрикнул, и этот звук хлестнул меня, заставив обернуться. Я увидела, что Валентина положила ручку на его голый живот. Она не кормилась его страхом. Она не причиняла ему вреда каким-либо заметным для меня образом. Стивен закрыл лицо руками, длинные белокурые локоны упали на тщательно загримированное лицо, голая спина вдавилась в камень стены, будто он хотел в ней исчезнуть.
Валентина скользнула ручкой ниже, к поясу, к бедрам белых кожаных штанов, и тогда из горла Стивена вырвался еще один вопль.
Ко мне протолкался Бобби Ли:
— Анита, телохранителю полагается идти первым, а не вторым.
Я не обратила внимания на его гнев — я знала, что он это от досады. Мы велели охранникам ни при каких обстоятельствах не применять насилия первыми, до того, как Мюзетт или ее команда нарушит перемирие. Как по мне, то, что сейчас делалось, было нарушением.
Я направилась к Стивену, и мне загородил путь незнакомый вампир.
И притом один из немногих чернокожих вампиров которых мне приходилось видеть.
Он стоял, глядя на меня, и темная кожа как-то странно бледнела, как шоколадная слоновая кость. Глаза у него были золотисто-желтые, и когда я в них глянула, в памяти всплыли снова слова: «не человек».
Воздух разодрал новый вопль. Не важно, что стоит передо мной, — все равно.
Я попыталась обойти его, но вампир снова заступил мне путь — не угрожая, но и не давая пройти.
— Не надо! Не заставляйте меня! Не надо, Господи!
Жан-Клод что-то тихо говорил Мюзетт, и до меня донесся ее голос — несколько слов по-французски. Что-то насчет того, что это маленькое развлечение перемирия не нарушает.
Я ощутила, как расслабляются у меня мышцы плеч, ощутила, как зреет во мне решение.
