В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью....
Она была без парика, но завила волосы длинными локонами и была похожа на фарфоровую куколку с красными губами, тщательно подведенными глазами, бледной кожей и в белом платье семнадцатого века с пелериной. Внешней красоты у нее не отнять никак, но красота — еще недостаточная компенсация за садизм.
— Это правда? — спросила Валентина.
— Ну, ma poulet, разве могла бы я так поступить?
— Ты — могла бы, — ответила Валентина.
Двое детей-вампиров смотрели в упор на Мюзетт, не говоря ни слова, и она отвернулась первой, она первой моргнула большими синими глазами.
— Бобби Ли, возьми-ка ее.
— Ma petite, что ты делаешь?
— Я знаю правила, Жан-Клод. Они нарушили условия безопасного пребывания на нашей территории. Это значит, что мы вправе посадить ее под домашний арест до отбытия ее дружной компании.
— Но мы не можем причинить ей вреда, она слишком важна для Белль.
— Конечно, — согласилась я и глянула на Бобби Ли.
Он посмотрел на меня, на Жан-Клода:
— Значит, вот так? Мы теперь можем их хватать и сажать под замок?
Я кивнула.
Он вздохнул:
— Хорошо бы, если бы у оборотней тоже можно было так.
— Иногда цивилизованность вампиров бывает очень кстати.
Бобби Ли улыбнулся, и он, Клодия и еще с полдюжины крысолюдов двинулись к Мюзетт. Анхелито встал перед ней, загородив собой. Хотя ее не было видно, но голос ее прозвенел отчетливо:
— Не страшись, Анхелито.
Бобби Ли и Клодия стояли лицом к лицу с Анхелито, и оба казались рядом с ним маленькими."
"— Можем по-хорошему, можем по-плохому, — предложил Бобби Ли. — Отойди — и все тихо разойдемся по комнатам. Стой — и мы вас отделаем, а потом растащим по комнатам за шиворот.
В его голосе звучал энтузиазм, показывающий, что он совсем не против драки. Как и все они. Им никому не понравилось стоять и смотреть, как терзают Стивена и Грегори.
— Отойди, Анхелито, — велела Мюзетт.
Анхелито отодвинулся — очень неохотно. Меня удивило, что Мюзетт так идет навстречу. Я бы поставила на то, что ее придется тащить, а она будет вопить и лягаться.
Бобби Ли протянул руку к Мюзетт.
— Не прикасайся, — сказала она.
Он остановился на полпути, будто рука застыла в воздухе.
— Хватай ее, Бобби Ли, — велела я.
— Не могу, — ответил он, и в его голосе я услышала совершенно новую для него вещь. Страх.
