В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью....
Обычно я встаю сама, но сегодня я была в длинной юбке, на высоких каблуках и сейчас только что исполнила что-то вроде метафизического секса на публике. Мы оба взяли протянутые нам руки, и Жан-Клод поднял нас на ноги. Дамиан все еще держался жертвой хваткой за мою вторую руку, но остался стоять на коленях, с блуждающими глазами, будто поток силы выбил его из колеи больше, чем нас. Он был среди нас один, кто не был ни мастером, ни каким-нибудь альфой. Я помогла ему сесть и прислониться к моим ногам, но не стала ставить его на ноги.
— По американским меркам, — сказал Жан-Клод, — это не считается сексом.
Белль рассмеялась, и этот звук все еще щекотал мне кожу, но как-то отдаленно. Либо мы слишком отупели, либо слишком хорошо защитились от ее прикосновения.
— Американцы не считают это сексом? Абсурд!
— Возможно, но так и есть. Но мы с тобой считаем это сексом?
— О да! В достаточной степени, чтобы меня развлечь.
Я почти ощутила, как улыбается Жан-Клод.
— Веришь ли ты, что именно это и еще большее мы делали с Ашером?
Она смотрела на него, и ее гнев хлестнул по комнате как ветер с озер ада.
— Меня не так легко обойти. — Она показала на двух убитых вампиров. — Ты понятия не имеешь, чего лишила меня твоя слуга. Это были не просто вампиры.
— Они были ликантропы, — сказала я.
Белль повернулась ко мне, переполненная сейчас больше интересом, чем гневом. Ее всегда больше интересовало приобрести власть, чем свести счеты, хотя, если одно другому не мешало, она в обоих этих делах была лучшей в мире.
— Как ты это узнала?
— Я ощутила их зверей и ощутила сегодня днем зверя Милейшей Мамочки.
— Милейшей Мамочки?
Как-то под этой пылающей силой она смогла проявить недоумение.
— Милосердной Тьмы, — пояснил Жан-Клод.
— Я чувствовала, как она ворочается во сне, Белль, — сказала я. — Мать Всей Тьмы просыпается, и вот почему ее дети, как ты их называешь, пришли наконец на чей-то зов.
— Я их вызвала.
— Ты можешь вызывать всех больших кошек, а они, помимо прочего, еще и большие кошки. Я готова ручаться, что Мастер зверей тоже их мог бы вызвать, если бы попытался.
На миг мне казалось, что сейчас она топнет на меня ножкой.
— Они пришли на мой зов, ни на чей больше.
— И тебя не тревожит, что просыпаются дети тьмы? Не пугает?"
"— Я долго и усердно накапливала нужную силу, чтобы разбудить детей тьмы.
Я покачала головой:
— Ты ее ощутила сегодня, Белль.
