В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью....
Как я могу предложить что-то меньше, нежели прекрасное, не оскорбив твоей красоты?
Она снова посмотрела на меня:
— Разве ее красота не равна моей?
Я расхохоталась. Руки Дамиана обхватили меня так сильно, что мне пришлось похлопать по руке, чтобы он дал мне дышать.
— Не волнуйся, я могу сама разобраться. — Вряд ли мне кто-нибудь поверил, но это было правдой. — Мюзетт, я знаю, что я симпатюшка, признаю, но если учесть эту неземной красоты троицу, я — не самая красивая на нашей стороне.
— Троицу, — повторил Джейсон.
— Прости, Джейсон, но ты вроде меня. С виду мы вполне ничего, но по сравнению с этими тремя — просто по классу не дотягиваем.
— В число трех красавцев ты включаешь Ашера? — спросила Мюзетт.
Я кивнула:
— Если составлять список красавцев в присутствии Ашера, ему там место всегда гарантировано.
— Когда-то так и было, но уже несколько сотен лет не так.
— Не согласна, — возразила я.
— Ты лжешь.
Я посмотрела на нее с удивлением:
— Ты — мастер вампиров.
Я смотрела ей в лицо, в эти красивые, хоть и пугающие глаза. Она не могла сказать, лгу я или нет. Только однажды я видела мастера вампиров, которая не могла отличить правду от лжи: она так вдохновенно лгала самой себе, что правда ей сильно мешала бы. Значит, Мюзетт слепа к правде, и мы можем ей лгать. Что ж, это открывает некоторые возможности.
Она нахмурилась в мою сторону и отмахнулась от темы ухоженной рукой:
— Хватит об этом.
Ей хватило ума понять, что она проигрывает этот момент спора, но не хватило, чтобы понять почему. И она перешла на другую тему, где, как она думала, победа ей гарантирована.
— Даже изуродованный Ашер прекраснее тебя, Анита.
Настал мой черед недоуменно морщить брови:
— Кажется, я именно это и сказала?
Она снова нахмурилась. Как будто от меня ожидалась определенная реплика, которую я вовремя не подала. Я уходила от сценария представления, а Мюзетт не любила импровизаций — по-видимому.
— И тебе все равно, что мужчина красивее тебя?
— Я давно уже смирилась с тем, что занимаю скромное место в группе.
Она так наморщила брови, что больно стало смотреть:
— Ты — женщина, которую трудно оскорбить.
Я пожала плечами:
— Правда есть правда, Мюзетт. Я нарушила главное девичье правило.
— И какое же?
— Никогда не встречаться с тем, кто красивее тебя.
Это вызвало у нее смех — резкий и короткий.
