В Лазоревом Грехе ты окажешься в мире, где красота становится оружием, а обычные девушки могут оказаться более опасными, чем ожидалось. Ты работаешь консультантом по противоестественному расследованию — и не веришь своим собственным глазам на первое столкновение с реальностью....
— Да не тебе, — сказал он, — но если укус Ашера такой кайфовый, почему мне не выдали все целиком?
Я попыталась нахмуриться, но преуспела только наполовину.
— Ты сам сказал. Ты же не его pomme de sang, а только прокатный.
— А ты — слуга-человек Жан-Клода, а не Ашера, так почему же тебе полагается полный оргазмовый шок?
В этом был смысл, и достаточно глубокий. Я пожала плечами.
— Я думаю, всем заправлял ardeur. Надо будет спросить у них, когда они проснутся.
Почему Ашер такое со мной сделал? Было ли это нарочно? Я только знала, что Ашер одним укусом может сделать такое, чего большинство мужчин не может сделать всем своим телом.
На этот раз все было не так бурно, и Джейсон не пытался мне помочь. Наверное, решил, что получил уже достаточно царапин. Когда все кончилось и я лежала, тяжело дыша, завернувшись в простыню, а в глазах прояснилось, Джейсон спросил с дальнего конца кровати:
— Теперь мне ничего не грозит?
— Заткнись, — ответила я.
Он засмеялся, вспрыгнул на кровать, поднял меня одной рукой, а другой протянул бутылку.
— Откинься на подушки, пей медленнее, а я пойду руку перевяжу.
— И антисептиком намажь, — напомнила я."
"— Я же вервольф, Анита. У нас инфекций не бывает. Ага.
— А зачем тогда перевязывать?
— Чтобы не заляпать одежду кровью и чтобы полиция меня в таком виде не замела.
— А при чем здесь полиция?
— Это они звонили. И звонили уже весь последний час. Лейтенант Сторр и детектив Зебровски звонили по очереди и требовали твоего присутствия. Лейтенант шумел насчет того, что приедет и вытащит тебя из моей кровати.
— А как он узнал, что я в твоей кровати?
Он ухмыльнулся мне из дверей ванной, открытой так, что свет обрамлял его тело.
— Не знаю. Догадался, наверное.
— Джейсон, ты же не дразнил Дольфа? Только не это!
— Я да чтобы кого-нибудь дразнил? — Он прижал руку к груди.
— Господи Иисусе, ты таки довыпендривался!
— Я бы на твоем месте перезвонил им сразу же. Что-то мне не хочется, чтобы спецотряд полиции поломал нашу идиллию.
— Нет у нас тут идиллии!
— Вряд ли твой друг лейтенант поверит, если обнаружит нас голых в одной постели. — Он приподнял руку. — Особенно если еще вот это увидит.
— Он не увидит ни твоей руки, ни других частей твоего тела. Отдай мне одежду, и я тебя от себя избавлю.
