В Лед и пламени Тартара, мир переворачивается под ногами главного героя. Начало майских праздников несет в себе таинственное ожидание чудес, пока неясный свет пробивает холод дремучего ледяного пространства. Книга завязана на переплетении любви и смерти, где каждое слово как будто бьется в нервной тоске о судьбе, которая крутится вокруг бездонного Тартара....
Меф хотел ответить ему таким же взглядом, но подумал, что зыркать глазками – это детский сад. Хочешь драться – дерись. Хочешь глазеть – покупай билет в музей. В будние дни школьникам бесплатно.
– Я тоже рад тебя видеть, родной! Если хочешь предложить мне что-то, кроме своих симпатичных глазок, я всегда готов! – сказал Мефодий Багрову.
Матвей двинулся было вперед, но Ирка его остановила.
– Нет, – сказала она. – Не сейчас! Уроды из Тартара могут вернуться.
– Значит, ты не смогла убить их, – сказал Меф.
– Нет. Но все же им потребуется время, чтобы залечить раны. Я их немного поцарапала... – осторожно сказала Ирка.
Антигон захихикал.
– Немного поцарапала! Ну мерзкая хозяйка и сказанет! Да через эти царапинки можно проложить рельсы и пускать детскую железную дорогу! – заявил он.
– Или всунуть лампочки и включать елочную гирлянду! – предложил Багров.
Ирка поморщилась. Оба были чудовищно остроумны. «С таким остроумием и анекдоты не нужны.
Неожиданно она услышала голос, без особого восторга процедивший:
– Валькирия! Хм... Радует, что хотя бы не блондинка!
Ирка оглянулась. За ее спиной над полом парила джинша. С ней рядом стояла Дафна. Обе появились в ангаре только что.
– У тебя пунктик на блондинках! Тебя конкретно клинит! – с досадой сказала Дафна.
– Это потому, что я радикальная брюнетка! Но ты не зацикливайся на этом, блонди! Не напрягай память! Блондинкам это противопоказано.
Опираясь о плечо Эссиорха, Кареглазов обвел взглядом ангар. Дафна, Меф, Эссиорх, Ирка, Багров, Антигон да еще и парящая над полом джинша, сквозь которую отличны видны были осколки мраморных фигур. На последнюю Кареглазов смотрел с заметным умилением. Даже попросил разрешения поцеловать ей руку, но, не преуспев, умилился еще больше.
– О, сколько гостей! Столько ко мне не являлось, даже когда первая жена уложила меня в психушку! Она позвонила и сказала, что я гоняю зеленых чертей, – сообщил он.
– А вы не гоняли? – усомнилась Гульнара, скользнув проницательным взглядом по всклокоченной бороде и красному, похожему на детскую пятку, подбородку скульптора.
Кареглазов справедливо вознегодовал.
– Обижаете: какие еще зеленые чертики? Это был всего лишь табун крошечных крылатых пегасов.
