В Лед и пламени Тартара, мир переворачивается под ногами главного героя. Начало майских праздников несет в себе таинственное ожидание чудес, пока неясный свет пробивает холод дремучего ледяного пространства. Книга завязана на переплетении любви и смерти, где каждое слово как будто бьется в нервной тоске о судьбе, которая крутится вокруг бездонного Тартара....
Тебе не больно? – спросила Аня.
– Не больно. Но ты явно недоиграла в детстве в медсестру.
Не слушая, Аня продолжала деловито промывать рану.
– Тут справа у тебя какой-то шрам. Ты что, часто дерешься?
– Бывает, что и часто. Но все больше полосами, – признал Эдя.
– И сейчас у тебя полоса?
– Вроде того. А так я человек тихий. Вилка со стола упадет, я уже вздрагиваю, – с лицом хронически врущего пионера сообщил Хаврон.
Опустив руку, Аня посмотрела на порозовевшую ватку.
– Спасибо тебе. Это, наверное, судьба, – вдруг сказала она с посерьезневшим лицом.
– Какая такая судьба?
– Ты уже второй раз появляешься в такие минуты, когда... ну ты понимаешь... В принципе в этой ситуации не было ничего критического. Ты мог бы и не бросаться на Юрия. Он бы все равно ушел. У него не хватило бы духу ударить меня. Я первая дала ему пощечину.
– Ты поступила правильно. Мужчина должен держать себя в руках, – важно сказал Эдя. В эти минуты он искреннейшим образом забыл, как сам регулярно доводил свою сестру.
– На него это мало похоже... – задумчиво сказала Аня. – Обычно Юрий никогда не вел себя так, но сегодня он был в ярости. Ты с ним не знаком?
Эдя удивился.
– С кем, с Юрием этим? Конечно, нет.
– Тогда тем более странно. Никогда не видеть друг друга, и вдруг такая ненависть! Вы рвали друг друга как звери в лесу!
– А если бы я сказал, что мы знакомы: тогда рвите на здоровье? – улыбнулся Эдя.
Аня растерялась. Своим вопросом в духе Сократа Хаврон поставил ее в тупик.
– Нет. Но тогда ненависть может накапливаться постепенно. Капля за каплей. И потом прорывает. Понимаешь?
– Моя твою понимаешь, – заверил Эдя и вдруг ревниво спросил: – А кто тебе этот Юрий?..
Аня пожала плечами.
– Никто. То есть не совсем, конечно, никто. Он человек, которого я знаю и, который, как мне кажется, меня любит. Я закончила институт культуры и, как это часто бывает, пошла работать в фирму, не имеющую к культуре никакого отношения. Фирма торгует оборудованием для упаковки продуктов.
– Из-за этого типа?
– Не только из-за него. Сама работа была не для меня. Допрос окончен?
Эдя что-то промычал, чувствуя, что неосторожным вопросом нарушил хрупкую легкость их беседы. Сейчас же что-то изменилось. В ванной, где они с Аней стояли, стало вдруг тесно.
