В Лед и пламени Тартара, мир переворачивается под ногами главного героя. Начало майских праздников несет в себе таинственное ожидание чудес, пока неясный свет пробивает холод дремучего ледяного пространства. Книга завязана на переплетении любви и смерти, где каждое слово как будто бьется в нервной тоске о судьбе, которая крутится вокруг бездонного Тартара....
Интересоваться машинами – это было на уровне Мамая.
– Это была ржавая ничейная машина. Видно, ведьмак сам нашел ее недавно. Он снял замок, распахнул кузов, влез сам, впустил меня и закрыл за нами дверцы. Потом щелкнул пальцами, и все осветилось таким зеленым могильным светом. «А вот и мой слуга!» – сказал он. У меня под ногами лежало что-то довольно большое, ростом примерно... э-э... ну с Мефа, допустим.
– Поищи другие сравнения, – посоветовал Буслаев.
– Как скажешь. В общем там лежало тело, прикрытое белой простыней.
Арей склонил голову и внимательно посмотрел на Петруччо.
– И ты согласился? – с неожиданно мягким, почти психиатрическим интересом спросил он.
– Э-э... Ну да. Тряпка – не тряпка, какая мне разница? В общем я присел на корточки, хорошо сосредоточился и...
Чимоданов неопределенно зашевелил пальцами.
– У тебя получилось? – спросил Арей.
– Не сразу. Я даже думал, что не получилось, потому что прошел почти час, а фигура так ни разу и не пошевелилась. Я уже отчаялся. Столько сил вбухал и все впустую. Но ведьмак, который все время держал своего слугу за пальцы на ноге, внезапно обрадовался и заявил, что все, достаточно.
Последнюю фразу Чимоданов произнес с восхитительной небрежностью. В том, что он гений, он никогда не сомневался.
– Простыню он с лица не снимал, нет? – снова уточнил Арей.
Чимоданов покачал головой, утратив некую часть самоуверенности.
– Я стал требовать обещанной платы. Тогда ведьмак вручил мне этот чемодан и заявил, что он меня не разочарует. Только чтобы я не открывал его прямо сейчас.
– И ты, конечно, сделал это в резиденции? – спросил Арей.
– Угу.
– И что нашел внутри?
– Вначале ничего. Он был пуст, – сказал Чимоданов. – На второй день пачку исписанной бумаги. Не знаю даже, на каком языке. Что-то арабское. На третий день – кинжал. На четвертый – кошелек, но не с золотом, а с мелкой медной монетой. На пятый – вареную курицу с рыбьей чешуей. Ну и гадость же на вид! На шестой день – руку отрубленную выше локтя с перстнями на пальцах. В общем на этом я и остановился.
